Николай Левашов - Зеркало моей души Том 1 "Хорошо в стране советской жить…" Страница 108

Я старался показать и доказать, что привычный всем гипноз является самым примитивным способом воздействия на человека, что существует много других методов, при которых никто никого не пронзает тяжёлым взглядом, заставляя погрузиться в гипнотический сон. Когда человек может говорить совсем обычным голосом не вытаращивая своих глаз, и другой человек без погружения в гипнотическое состояние, при полном сохранении, на первый взгляд, своей самостоятельности, будет делать то, что ему прикажут и даже не подумает о том, что выполняет чужую команду, будучи совершенно уверенным в том, что действует по своему уму и разумению. Что точно такой же результат может быть получен и тогда, когда рядом никого нет, а приказы будут выполняться всё равно, несмотря на то, что никто вообще ничего не говорит. Тут же на сцене я перестраивал людям мозг, и они начинали видеть внутренние органы других людей, точно определять проблемы со здоровьем совсем незнакомых для них людей. Применяя разные методы воздействия, я делал так, что люди не могли оторвать свою ногу от пола, натыкались на невидимую стену и не могли пройти через неё. Всё сопровождалось безобидными шутками и прибаутками. Смеялись все — сами участники моего выступления, зрители, оставшиеся в зале, и я сам. Потом я смещал людей в прошлые эпохи, они удирали от динозавров, сражались с римскими гладиаторами и многое, многое другое. При всём при этом, все сохраняли своё независимое мышление, действовали в смещённых реальностях в соответствии со своим характером и пониманием.

Зал то и дело взрывался хохотом. Смеялся от души со всеми и я. Ведь реакцию людей не было возможности предсказать, да я и не стремился к этому. Просто в результате действий людей возникало множество смехотворных ситуаций, о которых я даже не представлял. Короче, зал полностью был во внимании, и я, показывая людям очередное воздействие, давал пояснение, что к чему, и с чем это едят! И под конец своего выступление под прекрасную музыку всё того же Жана-Мишеля Жаре я произвёл оздоровительное воздействие на весь зал. И опять, я рассчитывал силу своего воздействия на средний уровень восприятия, и после оного оказывалось порой несколько десятков человек, для кого это воздействие оказывалось чересчур мощным, и они «выпадали в осадок», погружались в состояние, промежуточное между комой и клинической смертью. Просто моим воздействием их сущности «сдувало» из их физических тел, примерно так, как сильный ветер срывает с людей шапки. Так или иначе, после своего воздействия, я спускался в зал и всех возвращал обратно в их родные тела. В результате всего этого, моё выступление закончилось около одиннадцати вечера, а до своей гостиницы я добрался уже за полночь. И хотя я малость устал, в целом я был доволен найденным мною решением, которое позволило мне «накормить» каждого тем, чего он желал, да ещё каждому донести и всё остальное, чего желал я сам — азы знания и понимания того, что человек — несколько большее, чем только физическое тело, и, что человек действительно имеет силы, которых просто не может быть у животных, и эти силы — реальные и они никак уж не вписываются в те представления, которые были навязаны людям социальными паразитами, чтобы им было легко управлять массами.

Конечно, не все всё поняли, а те, кто думал что они поняли — на самом деле только прикоснулись к пониманию, но тем не менее, это было начало пробуждения, и это было замечательно. На следующий вечер зал уже был полный, видно молва о моих «чудесах» стала распространяться по Архангельску. В таком же ключе я провёл несколько своих выступлений, стараясь не повторяться при своих действиях на сцене, придумывая всё новые и новые варианты своего влияния и действий людей на сцене. При перемещении, например, в прошлое, для человека исчезала обычная реальность и он оказывался в реальности прошлого, как бы проваливался сам, хотя всё остальное никуда не проваливалось. Если я смещал несколько человек одновременно, то они оказывались в одной и той же реальности в полном сознании, со своим собственным восприятием и индивидуальным поведением. Я не навязывал им того или иного алгоритма поведения, каждый действовал по своему уму-разумению. И при этом они воспринимали происходящее в этой реальности адекватно. Если они оказывались в реальности с динозаврами, все попавшие видели и слышали звуки, издаваемые этими животными. Осязали все запахи, все остальные нюансы той реальности. При всём при этом они видели и действовали в одной и той же реальности, а не каждый в своей собственной. Все детали этой реальности совпадали до мелочей, отличаясь только пространственными нюансами.

Для полной ясности поясню, что это значит. Каждый перемещённый в прошлое располагался в разных точках этой реальности и поэтому они наблюдали одно и то же событие под разными углами. Кто-то видел динозавра справа от себя, кто-то перед собой, кто-то слева! Только в этом отличия, а в остальном они видели одно и то же, только со своей точки наблюдения. Причём, их описания и их действия и реакции на происходящее были совершенно синхронны. И синхронность была в мельчайших деталях. Но самое интересное в том, что часто я смещал людей, а только потом их спрашивал, где они и что видят. Так что, я даже не имел возможности каким-либо образом сонастроить их на одну и ту же «волну». Но самое любопытное было в том, что я их смещал в реальность прошлого, и не знал даже сам, что они увидят в той точке пространства в прошлом, куда я их переместил. Это равносильно тому, что человек, перед тем, как выглянуть в окно с видом на дорогу, знает, что он увидит на дороге машины, но сколько этих машин будет на дороге в момент, когда он выглянет в окно, и каких марок и окраски будут эти машины, этот человек сказать не сможет. Так и в ситуации сo смещением в прошлое — я открываю своеобразное «окно в прошлое», а что человек увидит в этом окне, когда он «выглянет» в него, я не знаю. Могу только с уверенностью сказать, что если я сделал всё правильно — этот человек увидит именно динозавров, а не вымерших земноводных. Если же это всё-таки произошло — это значит, что я «промахнулся» с эпохой. Только и всего, что тоже было бы нежелательно. Но я вроде бы не «промахивался», и смещённые люди попадали при смещении именно в те эпохи, о которых я говорил.

Конечно, словами практически невозможно описать происходящее на сцене. Разные люди реагировали на одну и ту же ситуацию совершенно по-разному, кто-то, увидев в живую динозавра, тихо-тихо сползал на пол сцены, кто-то стоял в оцепенении с открытым ртом, кто-то медленно-медленно отодвигался как можно дальше, кто-то наоборот, давал дёру на все сто! После того, как динозавр был парализован, люди с неподдельным страхом смотрели на неподвижную животину, с большой опаской, готовые в любую секунду рвануть и бежать без оглядки, подходили к неподвижной голове, чтобы поднять верхнюю челюсть и взглянуть в пасть «милой» зверушке! Но что самое интересное, многие смещённые в реальности люди начинали действовать в этой реальности совершенно самостоятельно, без какого-либо контроля или корректировки с моей стороны. Многое происходило на уровне рефлексов. К примеру, когда один мужчина вёл бой с борцом в римском амфитеатре, он рефлекторно уклонялся от идущих на него ударов кулаков точно так же, как и в реальном бое. Сыграть такое просто невозможно, а это означает только одно — бой и был реальным. Сражающийся видел своего противника так же, как любой боксёр на ринге, хотя весь остальной зал, не смещённый в эту реальность, видел только этого человека и … ничего более. И для них ситуация была совершенно комической. Человек уклоняется от ударов, наносит свои, отпрыгивает в сторону и т.д., а для них … там никого нет. После того, как ему всё-таки удалось уложить древнего бойца в нокаут, вырубленного бойца несколько людей дружно оттаскивали в сторону, освобождая ему место в уголке сцены и дружно приводили его в сознание по-русски, брызгая ему в лицо водой изо рта, слегка похлопывая по щекам…

Взрывами хохота зала сопровождались попытки нескольких парней протиснуться сквозь узкую щель в созданной для них кирпичной стене, после того, как они не смогли её преодолеть. Они упирались руками в эту созданную для них стену и… ничего не происходило, они не могли продвинуться ни на сантиметр, зато на их руках оставались отпечатки кирпичной стены, точно так же, как и у любого другого человека, если он попробует продавить своими ладонями кирпичную стену. Но для всего остального зала никакой кирпичной стены на сцене не появлялось, и потуги бедных парней для них выглядели наиболее забавно. Все эти демонстрации я сопровождал своими объяснениями и пояснениями, пытаясь пробудить людей ото сна, показать им, насколько настоящая реальность богаче и красочней той, которая им знакома. Каждый вечер на сцене стояли батареи из трёхлитровых банок с водой и другой стеклянной тарой. И вода заряжалась в течение нескольких часов моего выступления или, как принято называть по научному сейчас: вода «структурировалась» на сцене в течение нескольких часов. Видно слово «структурировалась» звучит приятнее для «научного» уха, чем слово — заряжалась. Видно, у научного «уха» есть причины для такого предпочтения.