Илья Рухленко - Что ответить дарвинисту? Часть II Страница 76

Причем этот вид орхидеи отнюдь не привязан к каким-нибудь приморским местообитаниям (для облегчения распространения через тысячи километров морской воды). Эта орхидея произрастает во влажных тенистых лесах. Причем эти леса обычно приурочены к возвышенностям (с высотой над уровнем моря от 500 до 1500 метров).

Ну и где же «эволюция в условиях изоляции» (в том числе, в условиях островной изоляции)? Видимо, этому виду орхидеи просто забыли сказать, что в рамках современной теории эволюции ему уже давно надо разделиться на сотню разных видов?

Наконец, в некоторых случаях озвученное выше объяснение про «50 млн. лет сидения на одном месте vs 500 тыс. лет распространения по всему Земному шару»… такое объяснение в некоторых случаях не подходит еще и по другой причине.

Дело в том, что в некоторых случаях мы точно знаем возраст того или иного биологического вида.[109]

Например, в случае всё тех же цихлид озера Виктория – точно установлено, что им для образования сотен (!) биологических видов понадобилось вовсе не 50 млн. лет… а только 15 тысяч. В свете этого факта, рассуждения о том, что щукам, окуням, ершам, сигам и колюшкам «просто не хватило времени на видообразование» – звучат уже далеко не так убедительно (если не сказать – забавно).

Другой интересный пример. В северном полушарии живет такой вид жука – сибирский морщинник (Helophorus sibiricus). Ареал обитания этого вида столь же огромен, как и в случае уже обсуждавшихся выше видов. Этот жук широко распространен на большей части Голарктики. Его современный ареал начинается от северных частей Скандинавии, проходя по европейской части России, далее через всю Сибирь и Дальний Восток, и продолжается еще дальше, уже в Северную Америку, занимая там практически всю Аляску. В целом, распространение этого вида соответствует таежному биому в Евразии, но превышает его границы, заходя в зону тундры на севере, а на юге доходя до лесов и лугов северного Китая, Монголии и японского острова Хонсю (Fikacek et al., 2011).

Кроме того, было найдено немало ископаемых остатков этого вида из сравнительно недавнего прошлого.[110] Эти находки показывают, что в сравнительно недавнем прошлом данный вид жука имел еще большее распространение (почти кругосветное) – от Британских островов до региона Великих Озер (восточная часть Северной Америки).

Получается, что на всей этой громадной территории данный вид жука сохраняет свои характерные видовые признаки. То есть, мы имеем еще один пример огромного географического распространения с сохранением видовой специфичности.

Однако это только «присказка». «Сказка» началась тогда, когда была сделана еще одна палеонтологическая находка, датируемая уже не сравнительно недавним прошлым, а ранним миоценом (то есть, примерный возраст 20 млн. лет). Обнаруженные ископаемые остатки оказались достаточно подробными, чтобы авторы соответствующей работы (Fikacek et al., 2011) смогли сделать уверенный вывод о принадлежности этих остатков… именно к современному виду жука Helophorus sibiricus. To есть оказалось, что этот вид вообще никак не изменился (морфологически) за последние 20 млн. лет!

Причем и место находки тоже оказалось близким к современному ареалу обитания этого вида (Рис. 41):

Рисунок 41. Распространение жука Helophorus sibiricus. Зеленым цветом показан современный ареал вида. Синими кружками – находки этого вида жука из верхнего плиоцена и плейстоцена. Красный кружок – обсуждаемая палеонтологическая находка этого вида – морфологически неотличимые от современного вида Н. sibiricus ископаемые остатки с примерным возрастом 20 млн. лет. Рисунок взят из работы (Fikacek et al., 2011).

Таким образом, в случае этого вида жука мы наблюдаем отсутствие какой-либо «эволюции изолированных популяций» на огромных географических пространствах, так же как и в предыдущих случаях. Но в этом конкретном случае мы уже не можем привлечь наше предыдущее «объяснение» этого факта – быстрым распространением этого вида по всему современному ареалу. Потому что оказалось, что этот вид жука остаётся неизменным не только на огромных географических пространствах, но еще и на протяжении огромных промежутков времени.

Таким образом, этот конкретный пример предельно наглядно опровергает (по факту) постулат современной теории эволюции, что биологические виды происходят путем постепенного накопления изменений в изолированных популяциях. И наоборот, ярко показывает – биологические виды могут прекраснейшим образом сохранять свою видовую специфичность, несмотря на любое прошедшее время и любое расстояние (между изолированными популяциями).

Следует особо подчеркнуть, что этот жучок живёт отнюдь не в экваториальном лесу Африки. Это обитатель наших северных широт. Следовательно, за прошедшие 20 млн. лет он должен был пройти сквозь «огонь, воду и медные трубы». А если точнее, то сразу через несколько глобальных ледниковых периодов (т. е. кардинальных изменений климата), связанных с этим резких изменений в составе и распространении растительности, многочисленные смены ареала и через многое другое. В общем, по идее (в рамках «единственно верного учения») популяции этого вида должны были за это время раздробиться на такое число разных видов, в которых мы бы неизбежно «заблудились». И выудить из этого «леса эволюционировавших популяций» именно этого жучка (именно с этой морфологией), было бы всё равно, что выудить иголку из стога с сеном.

Действительно, род (Helophorus), к которому принадлежит данный вид, сегодня насчитывает в своем составе почти 200 видов – 150 видов на территории Евразии и Северной Африки, более 40 видов в Северной Америке, еще несколько видов живут в Центральной Америке, тропической Африке и в северной Индии. Казалось бы, этот факт косвенно свидетельствует о том, что биологические виды могут свободно эволюционировать: изменяться, дробиться и разделяться, хотя бы в рамках рода. Однако, несмотря на столь впечатляющее видовое разнообразие внутри этого рода, конкретный вид (этого рода) морщинник сибирский (Н. sibiricus) – сохраняет свои видовые особенности на всем протяжении громадного ареала. И как мы теперь выяснили, еще и на огромных промежутках времени. Давайте еще раз прочувствуем всю «интригу» этой ситуации – палеонтологи нашли некоего ископаемого жучка возрастом 20 миллионов лет… и он оказался морфологически неотличим от современного жука, морщинника сибирского. Таким образом, этот героический жучок наглядно демонстрирует потрясающую устойчивость биологического вида не только в пространстве, но еще и во времени. Устойчивость настолько сильную, что это просто необъяснимо в рамках «единственно верного учения», где как известно, «всё течет, всё изменяется» (особенно среди куч изолированных популяций).

И всё бы хорошо, если бы такой жучок был один. Тогда его можно было бы списать на «очень удачное стечение эволюционных обстоятельств». Однако таких «жучков» в настоящее время палеонтология «накопала» уже достаточно много. Приведу соответствующую цитату (Расницын, 2002):

Известны и более прямые указания на большую древность некоторых видов. Так, в фауне эоценового балтийского янтаря (возраст не менее 40 млн. лет) сейчас известно несколько видов насекомых и около десятка видов клещей, на видовом уровне неотличимых от современных; более обычно персистирование на интервалах в 10–20 млн. лет (Zherikhin, 1999). Находки разнообразных плиоценовых галлов, неотличимых от галлов, вызываемых современными видами насекомых на тех же растениях, гораздо моложе (3–5 млн. лет), но они не менее важны, так как подтверждают широкое распространение не только морфологического, но и биохимического стазиса насекомых в течение миллионов лет (Zherikhin, 2002a). Многие из этих находок происходят из Северной Европы, так что речь идет о видах, переживших ледниковый период, но не изменившихся даже биохимически (поскольку морфологическая специфика галла обусловлена биохимическим воздействием насекомого – галлообразователя на ткани растения – хозяина). Таким образом, стазис длиной в миллионы лет осуществляется не только в отсутствие обмена генами, но и вопреки несомненным глубоким, возможно даже катастрофическим, изменениям условий.

Итак, некоторые виды насекомых и клещей, похоже, чихать хотели на теорию эволюции. И что-то мне подсказывает, что таких насекомых на самом деле, гораздо больше. Просто палеонтология – это такая наука, которая находит далеко не всех насекомых, существовавших когда-либо, и существующих до сих пор. Действительно, упомянутый в цитате балтийский янтарь возрастом 40 млн. лет сегодня является отнюдь не единственным источником ископаемых видов насекомых, которые… неотличимы от современных видов.[111]