Малороссийские сказки. С иллюстрациями - Клавдия Владимировна Лукашевич Страница 11

Как только ветер повеет, колодка об угол и застучит.

А дивчинка в землянке услышит и скажет:

– То мой батенько дровца рубит.

Ветер опять повеет, колодочка опять стук да стук. А дивчина, стряпая ужин, прислушается и скажет:

– То мой батенько дровца рубит.

Вот она все состряпала, ужин собрала.

Ждет-ждет, а батько все не идет ужинать. Ждала она, ждала да и говорит:

– Пойду, позову моего батеньку. Что он так долго.

Вышла, обошла кругом хаты, батьки нет как нет. А на дворе такая темень, хоть глаза выколи…

Вернулась она в хату, села и заплакала; не стала одна ужинать. Походила-походила по хате:

«Пойду, – думает, – буду кликать… Может, кто-нибудь отзовется».

Вышла, стала на пороге и аукает-аукает:

– Ой, ау! Ой, ау! Кто в лесе, кто за лесом, идите ко мне ужинать!

Никто не откликается. Девушка опять:

– Ой, ау! Ой, ау! Кто в лесе, кто за лесом, идите ко мне ужинать!

Она в третий раз также стала аукать, звать.

Вдруг пошел по лесу гром и стук… Кто-то к дедовой дочке ужинать пришел, и стучит у порога, и грубым голосом говорит:

– Дивчина, дивчина, отвори!

Она отворила.

– Дивчина, дивчина, через порог пересади!

Она пересадила. Ан смотрит – это лошадиная голова.

– Дивчина, дивчина, посади меня на печь!

Она посадила.

– Дивчина, дивчина, давай мне ужинать!

Она подала голове ужинать.

– Дивчина, дивчина, влезь мне в правое ухо, а в левое вылезь!

Только хотела она влезть в правое ухо, заглянула туда, а там всякого добра видимо-невидимо! Чего там только не было!.. И одежда дорогая парчевая, и яства сахарные, и кони, и кучера, и кареты… А золота, серебра – и не перечесть!..

– Бери себе всего сколько хочешь, – сказала лошадиная голова. – Это за то, что ты до меня была ласкова да услужлива…

Девушка набрала себе всякой всячины и вылезла из левого лошадиного уха. А голова загудела и скрылась, точно сквозь землю провалилась.

Рано утром вернулся дед. Вошел в свою землянку и не узнает… Куда тебе! Не узнать бедной землянки и сироты – дедовой дочки… Все там прибрано, как в боярской светлице. Дедова дочка сидит, как панночка, пышно одетая в шелковое платье, в золото и самоцветные каменья, около нее служанки да слуги увиваются, в глаза смотрят. Только она глазом мигнет – они уже ее понимают и все ее желания исполняют. Как вошел дед, она к нему с ласкою бросилась, все рассказала и много денег дала.

– Это вам, дидусенько, за то, что пожалели вы меня, несчастную сироту, и приняли за дочку.

Потом велела она запрячь карету и поехала к своему батьке. Мачеха думала, что ее уже давно в лесу звери разорвали. Как вошла она в хату, пышная, нарядная, никто ее не узнал. Когда она все рассказала, то мачеха чуть со злости да с зависти не лопнула, так об пол и ударилась.

Дивчина погостила недолго, дала батьке денег на разживу и уехала в город, там купила себе замок и зажила панною.

Как только дивчина уехала, баба давай и давай допекать деда:

– Отведи да отведи скорее туда мою дочку, где и твоя была. Пусть и она станет такою же панночкой.

– Ну что ж, пускай сбирается… Отведу, – отвечал отец.

Вот баба наготовила своей дочке всякого кушанья, да не золы и сажи, как падчерице, а пампушек пшеничных, галушек да всякого лакомства. Обнимала и целовала любимую дочку, и говорит:

– Слушай, мила доченька, батьку, куда он тебя поведет, туда и иди.

Пошли они. Зашли в лес. А лес темный-темный; дубы такие толстые, что и втроем не обхватить, и хоть бы где какая-нибудь тропиночка; кажется, там никогда человеческая нога не бывала.

Шли они, шли, видят: стоит хатка на куричьих ножках. Они вошли в ту хату. Отец и говорит:

– Здорово, кто тут живет?

Никто не откликнулся. Заглянули они на печь – и там никого нет.

– Ну, оставайся тут, дочка, а я пойду, тебе дровец нарублю, а ты ужин приготовь, – сказал дед.

Вышел он из хаты, опять привязал к углу колодочку, а сам скорее ушел домой.

Ветер повеет, колодочка застучит, а бабина дочка думает:

«То мой батько дрова рубит».

Наварила она ужинать, ждет-ждет батьку, а его нет и нет. Вот она вышла из хаты и кликает:

– Ой вы, кто в лесу, кто за лесом, идите ко мне ужинать!

Никто не откликается, не идет. Она в другой, в третий раз стала кликать.

Вдруг застучало, загремело в лесу. То лошадиная голова явилась перед хатой и просит:

– Дивчина, дивчина, отвори!

А та ей сердито в ответ:

– Не велика барыня, и сама отворишь.

– Дивчина, дивчина, пересади через порог!

– Не велика барыня, и сама перелезешь!

– Дивчина, дивчина, посади меня на печь!

– Не велика барыня, взлезешь и сама.

– Дивчина, дивчина, влезь ко мне в правое ухо, а в левое вылезь.

– Не хочу! Не хочу! Вот еще что выдумала! – сердито закричала девушка.

– А, коли ты так! Не хотела меня слушать, так я тебя съем! – крикнула голова. Она ухватила бабину дочку, взлезла на печь, забралась в самый угол и съела ее, а косточки положила в торбу и торбу повесила на гвоздь.

А баба тем временем ждет-пождет дочки… Все на дорогу смотрит, что вот-вот она панночкой приедет.

У бабы была собачонка. Она всегда правду лаяла.

Вот раз собачонка бегает около хаты да знай себе тявкает:

– Тяв-тяв-тяв! Дедова дочка панночкой живет, а бабиной косточки торбочка несет!

Баба слушала-слушала, рассердилась, бросила в собачонку камень и перебила ей ногу. А собачонка на трех ногах прыгает и знай тявкает:

– Тяв-тяв-тяв! Дедова дочка как панночка живет, а бабиной косточки торбочка несет!

Баба перебила ей и другую ногу. А собачонка не унимается, прыгает на двух ногах и все свое тявкает. Баба перебила ей все ноги, а она все-таки не унимается и свое тявкает.

Баба стала посылать деда:

– Поди да поди скорее, диду, наведайся к моей дочке. Привези ее скорее домой.

Дед пошел; нашел ту же хатку, где оставил бабину дочку, вошел туда, а там никого нет. Взглянул на печь, а там висит торбочка; та торбочка полна костей.

«Эх, правду собачонка-то тявкала», – подумал дед.

Пришел он домой, показал бабе те косточки, – как