Император Пограничья 20 - Евгений И. Астахов Страница 15

Для настоящей независимости мне нужен был полный производственный цикл. Станки, которые делают станки. Оборудование, способное воспроизводить само себя. Инструментальное производство, замыкающее цепочку от сырья до готового изделия без единого звена, контролируемого извне.

Москва не даст этого. Ни мне, ни кому-либо другому. В этом заключалась суть системы, которую описывал Голицын при нашей последней встрече. Бастионы контролировали технологии, княжества поставляли сырьё. Тот, кто производил станки, определял, кто будет производить всё остальное. Передать мне технологию пороха означало дать мне чертовски длинный меч. Передать технологию станкостроения означало дать мне кузницу, в которой я мог ковать любые мечи по своему усмотрению. Ни один Бастион в здравом уме не пойдёт на это добровольно.

Совещание закончилось на минорной ноте. Люди разошлись. Я остался у окна, глядя вниз, на двор, где телегу уже разгрузили и дружинники вели лошадь к конюшне.

Экономика работала. Торговля росла. Казна наполнялась. А я стоял на фундаменте, в котором не хватало ключевого камня, и знал, что рано или поздно без этого камня всё остальное окажется бесполезным, как и угрожал мне Потёмкин.

Мои мысли вернулись на месяц назад. Именно тогда, сразу после свадьбы, я начал анализировать ситуацию с технологической зависимостью, когда масштаб проблемы окончательно оформился в голове. Бессонными ночами в кабинете цитадели, пока Ярослава спала за стеной, я раскладывал варианты на столе, как карты на военном совете, и один за другим отбрасывал в сторону.

Перекупать чужие излишки? Временная мера, которая раздувала расходы и ставила меня в зависимость от доброй воли посредников. Стоило кому-то из княжеств решить, что перепродажа техники Платонову вредит отношениям с Бастионами, и канал закрывался в одночасье. Переманивать инженеров поодиночке? Отдельный специалист без оборудования, без заводской базы, без привычной среды стоил примерно столько же, сколько плотник без топора. Организовать промышленный шпионаж, украсть чертежи и технологическую документацию? Коршунов мог бы попытаться, у него хватило бы людей и наглости. Результатом стала бы стопка бумаг, которые некому было воплотить в металл, потому что для воспроизводства станка нужен другой станок, а для того другого — третий, и цепочка уходила вниз до самого фундамента, который контролировали Бастионы.

Каждый из этих путей вёл в тупик по одной и той же причине. Пока я покупал запчасти, я оставался зависим. Пока зависел, любой поставщик мог в любой момент сжать кулак и перекрыть кислород. Сегодня наши интересы с Москвой совпадают, завтра — разойдутся, послезавтра кто-нибудь из его советников положит на стол записку с убедительными цифрами, и дружба уступит место арифметике. Я видел множество примеров подобного, чтобы не строить иллюзий.

Единственный путь к настоящей независимости лежал через собственный Бастион с полным доступом к технологиям. Производственные мощности полного цикла, от выплавки стали до сборки готовых станков. Инженерная школа. Конструкторские бюро. Испытательные лаборатории. Всё то, что отличало Бастион от княжества, всё то, что давало одному городу за высокими стенами больше реальной власти, чем десятку княжеств с их армиями, полями и лесами.

Мысль была чертовски амбициозной. Построить Бастион с нуля — дело десятилетий, если не столетий. В настоящий момент я даже до конца не понимаю, как княжества меняют свой статус, получая доступ в этот закрытый кружок. Развернуть полноценное производство станков, наладить выпуск комплектующих, обучить тысячи специалистов — на это ушла бы целая жизнь. У меня не было ни десятилетий, ни права на ошибку. Мои четыре территории росли быстрее, чем я успевал подводить под них инфраструктуру, и каждый месяц промедления увеличивал разрыв между потребностями и возможностями.

Через неделю после свадьбы я вызвал Коршунова и поставил задачу. Родион выслушал молча, лишь один раз приподняв бровь, когда я произнёс слово «Бастион». Потом потёр щетину на подбородке, хмыкнул и ушёл работать.

Задание я сформулировал тремя вопросами. Какие Бастионы существуют в пределах досягаемости? Какие из них уязвимы? И главное: какие можно взять под контроль без войны со всей системой?

Последний вопрос был ключевым. Бастионы, при всём своём соперничестве, держались вместе, когда дело касалось внешних угроз. Коллективная безопасность, подкреплённая взаимной зависимостью в цепочках поставок и десятками соглашений о взаимопомощи. Атака на любой Бастион внутри системы автоматически превращалась в войну со всеми остальными. Самоубийство, даже для человека моих возможностей. Я мог разнести стены одного города, мог перебить его гарнизон, мог даже удержать захваченное какое-то время. Удержать его против объединённых сил Москвы, Смоленска, Новосибирска, Берлина и всех прочих я не мог. Никто бы не смог.

Значит, нужен Бастион вне системы. Захваченный кем-то, потерянный, заброшенный, забытый. Город, который выпал из общей сети договоров и обязательств, который не находился под защитой коллективных гарантий и чей захват не запустил бы цепную реакцию.

Коршунов потратил три недели на сбор информации. Его агенты рылись в архивах, расспрашивали купцов, подкупали мелких чиновников в дюжине канцелярий. Результаты приходили фрагментами, обрывками, противоречивыми слухами, которые Родион терпеливо сортировал и сшивал в общую картину.

А я тем временем думал. Вспоминал лица, разговоры, мимолётные детали, которые откладывались в памяти, казалось бы, без причины, но всплывали потом, когда приходило их время.

Неделю назад, сидя за ужином с Ярославой, я машинально перебирал в уме впечатления от московского юбилея. Двести пятьдесят лет Московского Бастиона, Большой Кремлёвский дворец, бесконечные приёмы, тосты, танцы. Среди гостей мелькала делегация Княжеств Белой Руси. Они держались вместе, не смешиваясь с остальными гостями, и улыбались напряжённо, как улыбаются провинциалы на столичном балу, где каждый костюм стоит больше, чем их годовое жалованье.

Именно о них я вспомнил, задавшись одним простым вопросом. Княжества Белой Руси — огромная территория. Семь независимых княжеств, объединённых Княжеской Радой, со столицей в Полоцке. Православные славяне, близкие по языку и культуре. Население, армия, ресурсы. Достаточная территория, чтобы веками поддерживать собственную экономику. И при этом — полная зависимость от Москвы в войне с Ливонской конфедерацией. Оружие, боеприпасы, транспорт, броня, порох — всё из рук Голицына. Как когда-то разъясняла мне Елена Строганова, Белорусские князья расплачивались сырьём и продовольствием, получая взамен возможность защищаться от ливонских набегов, и выглядели при этом благодарными вассалами, а не равноправными партнёрами.

Почему? Вот что не давало мне покоя. Огромная территория, а собственного Бастиона нет. Никакого тяжёлого производства, никаких мануфактур, способных выпускать хотя бы патроны. Аграрная экономика с развитым ремесленничеством, и всё. Как будто кто-то вырезал из этой земли промышленное сердце, оставив лишь мышцы и кости.

Я задал этот вопрос Коршунову. Родион