Волшебный рубин - Автор Неизвестен -- Народные сказки Страница 2

Хуснобад заплакала:

— Отпусти меня хоть на три дня. Я погуляю с девушками, а потом — воля твоя.

— Хватит одного дня на твое веселье! — сурово сказал Карашах и отпустил ее, приказав сорока девушкам следить за Хуснобад, глаз с нее не сводить.

Пошла Хуснобад с девушками в сад. А за садом протекала река.

— Идемте, девушки, купаться! — позвала Хуснобад девушек и пошла к реке. Только вошла она в воду, как ее проглотила вдруг из глубины вынырнувшая чудовищная рыба. Всколыхнула хвостом воду и уплыла. Побежали девушки к Карашаху и рассказали о случившемся несчастье.

Карашах застонал, бросил на землю свой венец, золотой пояс. надел нищенскую одежду и ушел в пустыню.

А теперь послушайте о другой стране, о Шахри-Джарджане.

На берегу реки молодой пастух пас стадо. Неподалеку рыбаки закинули сети.

Пастух пожаловался рыбакам:

— Мой отец хворает и не может пойти в город купить себе хлеба. Пошел бы я сам, да мне нельзя оставить стадо. Дайте мне какую-нибудь рыбу накормить отца.

— Ладно, все, что мы сейчас поймаем, — твое! — сказали рыбаки и вытащили сеть. Смотрят — попала чудовищная рыбина.

— Возьми ее, пастух!

Пастух не смог поднять рыбу: так она была велика. Он впряг пять быков и кое-как приволок рыбу домой. Оставил рыбу отцу, а сам поспешил к своему стаду.

Отец пастуха обрадовался, разрезал рыбу, смотрит — там лежит девушка. Старик влил ей в рот несколько капель воды.

Хуснобад очнулась, поднялась и низко поклонилась старику.

— Отец, я голодна, дайте мне поесть, — попросила она.

Старик поджарил кусок рыбы и дал ей.

— Чем вы занимаетесь, отец? — спросила девушка.

— Я был пастухом. Теперь я стар, вместо меня пасет стадо мой сын.

Девушка обрадовалась.

— Я достигла своего желания! — воскликнула она. — Если хотите, я стану женой вашего сына. Моя мать тоже была из бедной семьи.

— У нас нет денег на свадьбу.

— Раз я выхожу по своей воле, нам не надо свадебного пира, — сказала девушка.

Старик женил на Хуснобад своего сына пастуха.

На другой день после свадьбы подобрала Хуснобад под платок косы и подошла к котлу, в котором варили пищу. Смотрит — на стенках котла столько наросло грязи, что вот-вот сойдутся оба ушка. Да и остальная посуда оказалась не чище. Хуснобад все вымыла, выскребла, перестирала. У старика просветлело сердце, стало яснее зеркала. Встал он и пошел к невестке.

— Эх, дочка! — сказал он. — Я стар и не могу смотреть за домом! А сын уходит на рассвете на весь день и возвращается только когда темно уже. Гляжу я на тебя, какая ты работящая, и хочется мне тебе помочь. Скажи, что мне делать, дочка!

Хуснобад вынула из правого уха серьгу и дала старику.

— Отнесите на базар. Когда спросят, сколько стоит, вы скажите: «Сами дайте по совести». Сколько дадут, за столько и продайте.

Старик взял серьгу, понес на базар. Как раз в тот день купцы закупали товары. Подошел один из них, видит — старик держит серьгу небывалой красоты.

— Сколько стоит, отец? — спросил купец.

— Дайте что-нибудь сами по совести.

Купец наполнил золотом сундучок длиной с пол-аршина и дал старику.

— Довольно вам будет или мало?

— Я же сказал: «Платите по совести».

Купец дал ему еще мешочек золота.

— Везите домой! — сказал он и дал в придачу еще ишака.

Старик рассердился: «Он надо мной смеется, что ли? Вот назло ему заберу все золото, только меня и видели!» Ткнул он палочкой ишака в загривок и поехал.

А купец подумал: «Вот если бы еще такую серьгу нашел, то продал бы своему шаху за пошлины и налоги с семи частей света».

Дома старик отдал золото невестке.

На следующей неделе Хуснобад вынула серьгу из левого уха и снова послала старика продавать.

Опять пришел он на базар. Тот же самый купец увидел серьгу и спросил старика:

— Сколько хочешь, отец?

— Я тебе не продам! — ответил старик. — Ты надо мной тогда посмеялся.

— Идем со мной! — сказал купец и повел старика к себе в дом.

Он отдал старику два сундучка золота, надел на него атласный халат и подарил ему двух ишаков.

— Отец, где ваш дом? — спросил он.

«Если скажу, он отнимет все золото», — подумал старик.

— Нет у меня дома, — сказал он.

Когда старик вернулся с базара, Хуснобад спрятала золото и сказала мужу и его отцу:

— Приведите двадцать мастеров, будем строить город.

Привели они мастеров.

— Приведите свои семьи! — приказала Хуснобад мастерам.

Те привели.

По приказу Хуснобад, мастера начали строить большую стену. Каждый день всем давали хлеб, деньги, горячую пищу. Всех строителей хорошо одели. Услыхали про Хуснобад и другие мастера и со всех сторон стали приходить к ней. Она всех принимала, одевала, поила, кормила. Проезжавшие мимо путники спрашивали:

. — Кто строит стену?

— Жена пастуха, — отвечали мастера. — Если вам нужна работа, приходите и вы. Здесь хорошо платят, поят и кормят.

Через пятнадцать дней собрались люди из пяти тысяч домов. Через три месяца они обнесли стеной ровное место в длину и ширину по десяти дней пути.

В двенадцати местах поставили ворота. Ко всем воротам прибили портрет Хуснобад и сделали надпись: «Город называется Хуснобад. Кому нужен хлеб, горячая еда — приходите и служите».

Через год здесь собралось семьдесят пять тысяч семей.

Для каждой семьи Хуснобад построила дом с террасой и сараем. К каждым воротам городской стены она приставила по двадцать пять воинов и приказала им:

— Приводите ко мне всякого, кто долго будет разглядывать мой портрет.

Про новый город прослышал шах страны Шахри-Джарджан и пришел в ярость.

— Кто осмелился в моей стране покушаться на шахскую власть? Кто это строит город на моей земле? Не сносить ему головы! Пойду и зарублю саблей!

Шах пошел в город Хуснобад и у ворот увидел стражу.

— Кто построил город? — спросил он.

— Тот, кто изображен здесь на портрете, — отвечали стражники. — Когда мы вам служили, вы плохо кормили даже нас, а нашим семьям и совсем ничего не давали. А наша Хуснобад хорошо кормит и нас, и наших жен, и детей. Она не жалеет для нас хлеба, а детей наших учит. Многие уже выучились всяким ремеслам.

Взглянул шах на портрет Хуснобад и влюбился в красавицу. Вошел он в город, пришел во дворец.

— Шахриджарджанский шах пришел просить вас стать его женой, — доложили Хуснобад.

Хуснобад рассердилась, приказала привести шаха.

— Эй, шах! Сколько у тебя жен? — спросила она.

— Сорок жен у меня…

— Сорок жен, и тебе все мало?

Обозлился шах:

— Ты смеешь еще