Кленовый лист - Хайдарали Мирзоевич Усманов Страница 2

— Безрукий! — рявкнул кто-то из караванщиков.

Парень тут же упал на колени, собирая осколки.

— Простите… простите, господин…

Голос его был хриплым. Сломанным. Никакой силы. Никакой тайны. Просто ещё один нищий, выживающий как может. Седой культиватор медленно открыл глаза.

— Ложный след… — сказал он наконец. — Продолжайте.

И караван отпустили. Когда они отъехали достаточно далеко, чтобы пост скрылся за холмом, старший торговец долго молчал. Потом тихо сказал:

— Ты сегодня дважды едва не попался.

Парень, сидевший за его спиной, практически у заднего колеса, ничего ему не ответил. Только поднял взгляд. И в этот момент в его глазах не было ни тупости, ни усталости. Там была только… тишина… Глубокая… Холодная… И очень внимательная.

Но уже в следующий миг он снова опустил голову, становясь тем самым незаметным, чумазым мальчишкой, которого никто не запомнит. Караван двигался дальше. А за его спиной, на дороге, где пыль ещё не успела осесть, уже начинали сгущаться новые тени.

Дальше караван шёл куда медленнее, чем прежде. После пятого поста никто не говорил громко. Даже скрип колёс казался тише, будто сама дорога, пропитанная чужим вниманием, не желала больше привлекать к себе лишние взгляды.

Солнце уже клонилось к закату, когда впереди начали меняться очертания местности. Дорога, до этого тянувшаяся прямой, утоптанной полосой, стала шире, но вместе с тем — пустее. По обе стороны исчезли редкие деревни, не стало ни полей, ни пастбищ. Лишь дикая трава, заросли кустарника и редкие, кривые деревья, чьи ветви словно пытались спрятаться от ветра.

А затем впереди показался перекрёсток. Не тот, что отмечен каменными столбами или сторожевыми башнями. Нет. Это был старый, почти забытый разворот дорог. Основной тракт уходил дальше — широкий, пыльный, ведущий к городам и рынкам, где текут деньги, где есть власть и сила. А в сторону от него, под углом, уходила узкая тропа. Почти незаметная. Она начиналась как обычная дорога, но уже через несколько десятков шагов её словно проглатывали заросли. Высокая трава, колючие кусты, ветви, нависающие сверху, — всё это делало путь не просто трудным, но почти скрытым от глаз. И если не знать, что искать — можно было пройти мимо и не заметить.

— Здесь… — Тихо сказал старший торговец, не оборачиваясь. На повороте караван начал замедляться. Повозки одна за другой останавливались, и цепь, ещё недавно растянутая по дороге, начала сжиматься, собираясь в плотный узел. И в этот момент тот самый парень, до этого державшийся у одной из задних повозок, спокойно поднял голову. Его взгляд впервые за долгое время задержался на чём-то дольше пары мгновений. На тропе. В его глазах мелькнуло что-то, что не имело ничего общего с образом чумазого служки. Знание. Решимость. И едва уловимое напряжение. Он медленно поднялся, стряхнув с колен пыль, и подошёл ближе к главной повозке. Старший торговец уже стоял там, опираясь на деревянный борт. Его лицо, обычно спокойное и чуть насмешливое, теперь было задумчивым. Он не сразу заговорил. Сначала долго смотрел на тропу. Потом — на парня.

— Значит, здесь твоя дорога с нами заканчивается. — Наконец-то произнёс он.

В ответ парень только коротко кивнул.

— Да, господин.

Голос его снова был тем самым — простым, с оттенком усталости. Но теперь в нём слышалась твёрдость. А старик – торговец усмехнулся.

— Господин, значит… — пробормотал он. — Быстро учишься.

Он потянулся к поясу. Медленно. Не делая резких движений. И достал нож. Он не был украшен. Не был дорогим. Простая рукоять, потемневшая от времени и ладоней, которые держали её до этого. Лезвие — чуть поцарапанное, но хорошо заточенное. Это был рабочий инструмент. Надёжный.

— Держи. — Сказал торговец, протягивая нож.

Парень замер на мгновение. Так как он явно не ожидал подобной доброты. Это было видно. Но затем протянул руку и принял подарок. Пальцы его сомкнулись на рукояти — уверенно, без колебаний. Слишком уверенно для простого паренька. Старик это заметил, но ничего не сказал.

— В горах, — продолжил он, словно между делом, — не только звери опасны. Люди — могут быть куда хуже. Но и звери могут доставить немало хлопот, если окажешься не готов.

Он чуть наклонил голову, прищурившись.

— С ножом, может, и не победишь, — усмехнулся он, — но хотя бы не умрёшь сразу.

Парень снова лишь коротко кивнул.

— Спасибо. Меня зовут Мин-сок. Я помню добро.

И это “спасибо” было другим. Без заискивания. Без привычной покорности. Старик тихо хмыкнул.

— Мин-сок, значит? — произнёс он, словно пробуя имя на вкус. В этот раз парень не ответил. Но и не отвёл взгляда. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Два человека. Каждый из которых понимал, что перед ним — не тот, кем кажется. И всё же…

— Ну что ж, — старший торговец хлопнул ладонью по борту повозки. — Если вдруг станешь великим культиватором…

Он сделал паузу. Уголки его губ чуть приподнялись.

— …и будешь проходить мимо какого-нибудь старого торговца, не забудь, что когда-то он дал тебе нож.

Это прозвучало легко. Почти как шутка. Но в этих словах было больше, чем просто слова. Парень опустил взгляд. Сжал нож чуть крепче.

— Не забуду.

Коротко. Без лишнего. Старик кивнул в сторону практически полностью заросшей тропы.

— Иди.

Больше он ничего не сказал. Парень развернулся. Сделал шаг. Потом ещё один. И вскоре его фигура уже сливалась с зарослями, поглощаемая тропой, как капля воды — песком. Он не оборачивался. Ни разу. Караван постоял в этом месте ещё некоторое время. Пока последняя тень не исчезла за поворотом.

— Упрямый. — пробормотал один из караванщиков.

Старший торговец усмехнулся.

— Живой. — Поправил он своего старого товарища. — А это куда важнее.

Он ещё раз посмотрел на тропу. На то самое место, где только что стоял парень. И на мгновение его взгляд стал тяжёлым. Слишком тяжёлым для простого торговца.

— Если выживешь… — тихо произнёс он, почти шёпотом, — значит, действительно всё это было не зря.

Но его слова уже никто не услышал. Караван двинулся дальше. А по заросшей тропе, ведущей в горы, шагал одинокий силуэт. Ветер шелестел в листьях. Где-то вдалеке крикнула птица. И с каждым шагом дорога становилась всё уже, всё тише, всё более чуждо миру людей. А тот, кого торговцы знали под именем Мин-сок, шёл вперёд. Не ускоряясь. Не замедляясь. Словно уже давно принял