Наладчик 2 - Василий Высоцкий Страница 3

Слава Джими замер. Он стоял, приоткрыв рот, и его круглые очки медленно сползали на нос. Он даже забыл затянуться своей самокруткой. Когда я закончил и оборвал звук, прижав струны ладонью, в подвале повисла звенящая тишина.

— Твою… же… мать… — выдохнул хиппарь, хватаясь за голову. — Чувак… Что это было? Это… это же просто отвал башки! Это не Битлы, это не Стоунз! Это вообще что-то другое! Откуда ты это взял⁈ И почему группа крови на рукаве? Она же в военном билете.

— Сам написал, — не моргнув глазом соврал я. Прости, Виктор Робертович, но твое время еще не пришло, а песня должна жить. — А что до группы крови на рукаве, то это… Это о тех пацанах, которые до сих пор сражаются в подворотнях и вытирают разбитые носы рукавом. Это о тех, кто не боится выйти и отстоять своё мнение. Ну что, Джими? Вставило? Писать будем?

— Писать⁈ Да я вам студию бесплатно отдам! — Слава заметался по подвалу, включая тумблеры на своих «Акаях». — Чуваки, мы такую бомбу сделаем! Весь московский андеграунд на уши встанет!

Мы ударили по рукам. Так у нашей группы появилась первая подпольная студия звукозаписи и гениальный звукорежиссер.

Но радость от творческого прорыва была недолгой. Жизнь, как известно, любит бить под дых в самый неожиданный момент.

Вечером того же дня, когда я возвращался в общежитие, у подъезда меня ждал сюрприз. На лавочке, опираясь двумя руками на свою неизменную трость, сидел Архип Ильич. Старый контрразведчик смотрел на меня из-под кустистых бровей.

А рядом с ним стоял человек.

На вид ему было лет сорок. Ничем не примечательный серый плащ, шляпа, скучное, стертое лицо советского служащего. Но выправка… Эту выправку и этот тяжелый, сканирующий взгляд я узнал бы из тысячи.

Такие взгляды в основном у людей из Комитета Государственной Безопасности СССР.

— Геннадий, — Архип Ильич сухо кивнул мне. — Присядь. Разговор есть. Знакомься, это Валерий Петрович Смирнов. Мой хороший друг. И очень внимательный слушатель.

Я подошел, спокойно сел на край скамейки и достал сигарету. Смирнов не сводил с меня глаз. Как будто зондировал и пытался просмотреть насквозь.

— Здравствуй, Мордов, — голос у майора КГБ был тихим, ровным и абсолютно лишенным эмоций. — Интересная у тебя биография складывается. В мае ты раскрываешь преступление. В июле ты блестяще предсказываешь эпидемию холеры в Астрахани и организуешь там карантинную логистику на уровне начальника штаба фронта. А на досуге собираешь автоматы с завязанными глазами и поешь песни.

Он достал из кармана плаща зажигалку, щелкнул ей, давая мне прикурить.

— Кто ты такой, Гена? — Смирнов заглянул мне в самые зрачки. — Архип Ильич считает тебя уникумом, самородком. А у меня в конторе такие совпадения принято считать результатом качественной агентурной или спецподготовки. Только вот чьей?

Я затянулся, выпустил дым в осеннее небо. Играть в дурачка было бессмысленно. Передо мной сейчас находились профессионалы высшей пробы. И играть с ними надо было на пределе своих возможностей.

— Я, Валерий Петрович, гражданин Советского Союза, — я посмотрел на майора максимально честными глазами. — И все мои действия были направлены исключительно на спасение жизней советских граждан. А откуда у меня информация… Считайте это аналитическим складом ума. Путём того же анализа я понимаю, что вы меня не арестовывать пришли. Иначе мы бы сейчас не на лавочке сидели, а в подвале на Лубянке. Значит, я вам зачем-то нужен. Верно? И нужен для сохранения государственного спокойствия и партийного благополучия.

Смирнов едва заметно усмехнулся одними уголками губ. Архип Ильич довольно крякнул и постучал тростью по асфальту.

— Умен. Чертовски умен, — констатировал майор. — Ты прав, Мордов. Арестовывать тебя не за что. Более того, твоя помощь государству неоценима. И поэтому я хотел бы поговорить с тобой вот о чём.

Смирнов сел рядом со мной на лавочку, понизив голос так, что его мог слышать только я.

— Ты получаешь хорошую поддержку. Такую, когда тебя трогать никто не посмеет. По крайней мере государственные органы. Твоя музыкальная группа будет играть, где захочет. Но взамен… ты будешь работать на нас. Внештатно. Как аналитик и… оперативный сотрудник по особым поручениям.

— Каким поручениям? — я прищурился.

— Сейчас в городе поднимает голову новая криминальная структура, — тон Смирнова стал сухим, рабочим. — Теневики. «Цеховики». Они шьют левый товар, гонят контрафакт, аккумулируют у себя колоссальные неучтенные суммы. Начинают скупать чиновников, милицию. Их главарь — Лев Борисович Штерн. Умная, безжалостная и очень осторожная тварь. Официально — директор артели инвалидов. Неофициально — подпольный миллионер.

Майор достал из кармана черно-белую фотографию и протянул мне. С глянцевой бумаги на меня смотрел холеный мужчина в дорогих очках, с интеллигентной бородкой и презрительной ухмылкой.

— Штерну стало тесно в его норах. По нашей информации, он ищет выход на крупные легальные склады, чтобы отмывать через них свой левый товар и пускать фуры под видом овощей. И глаз он положил на центральную плодоовощную базу.

Я почувствовал, как напряглись мышцы спины. База Вахтанга Шавловича?

— Штерн может действовать грязно. Через шантаж, подкуп, рэкет, — продолжил Смирнов. — Официально Комитет пока не может в это влезть — нет железных доказательств, а есть только домыслы и слухи. А у Штерна сильные покровители в министерствах. Нам нужен человек, который сможет внедриться в эту ситуацию снизу. Со стороны улицы. Человек, который сможет защитить базу, спровоцировать Штерна на ошибку и вытащить его за… кхм, за ушко и на солнышко.

Я смотрел на фотографию цеховика. Значит, вот она, моя новая война?

— Если Штерн захочет повлиять на Вахтанга, то он пойдет через криминал, — задумчиво произнес я. — Через уличные банды. Будет прессовать продавцов…

— Именно, — кивнул майор. — В ваш район сейчас заходит отмороженная банда какого-то Толика Баксана. Урки, живущие по беспределу. Они уже пару раз тряханули твоего знакомого фарцовщика Эдика, подбираются к Универмагу. Это пехота Штерна.

Я выдохнул. Мой тыл, моя Светочка в Универмаге, Вахтанг на базе, мои друзья. Какие-то утырки решили посягнуть на мою территорию?

Семьдесят пять лет боевого опыта внутри моего восемнадцатилетнего тела радостно оскалились. Я слишком долго играл в мирного пэтушника. Может, пришла пора слегка оскалиться и показать, что у Мордова есть