Вторжение (4-лорд/2) - Андрей Никонов Страница 32

— В неприятности? — толстяк качнул головой, и трое остальных разошлись в стороны, беря меня в клещи. — Ты что, это же удача, что нам попался этот урод. Как там тебя, Дэн?

С одной стороны, приятно было знать, что моё имя всем известно, а с другой — эти четверо добрыми чувствами ко мне не пылали. Четверо — потому что пятый, тот, который осторожный, остался на месте, и в его эмоциях было больше нерешительности, чем готовности напасть. Меня он больше боялся, чем ненавидел.

У толстяка был десантный прут, отличная штука, похожая на хлыст, только с энергоподпиткой, а остальные были вооружены волновыми пистолетами — кинетическое оружие на территории станции запрещалось, но, похоже, решили, что просто пристрелить меня будет нечестно с точки зрения их республиканской морали, а вот забить кусками подвесов — тяжелыми трубками, заполненными синт-камнем, это нормально.

Десантный скаф я надевал только по особым случаям, когда, например, приходилось знакомиться с буйными новичками. А на прогулки вроде этой облачался в комбинезон имперского пилота-штурмовика, неплохую броню, без тяжёлого вооружения, зато с адаптивной защитой для пустоты. Но не для условий станции.

— Смотрите, он тоже оружие достал, — кивнул толстяк на десантный нож в моей руке, — значит, все по-честному, напал на нас первый, падла. Мочи его!

Время для меня практически замерло, мозг, ушедший в автономное плавание, обозначил противников, место нападения, комм подсветил нужные участки, какие-то линии протянулись между ними, а дальше я действовал словно на автомате.

Перекинул нож из правой руки в левую, высвободив кисть, и сжал кулак с образовавшейся на нём перчаткой — ребристые магнитные накладки на костяшки отлично подходили для зацепов в условиях невесомости.

Тот, кто напал первым, слегка повернулся влево, потому что ему пришлось наклониться, чтобы не закрывать для того, кто стоял позади, линию огня — хоть и с трубами в руках, пистолеты эти твари держали наготове. Я оттолкнулся левой ногой от пола и нанёс удар локтем ему в левый глаз, немного сверху вниз — налокотник с хрустом проломил усиленную глазницу. Колени республиканца подогнулись, голова откинулась назад и задела торчащий из пола столб с шипом на уровне поясницы. Тот вошёл ему прямо в висок, череп треснул, кровь плесканула из образовавшейся дыры вперемешку с мозгами. Колени уже мёртвого врага подогнулись, и он начал падать назад.

Я не стал дальше смотреть, куда он свалится, развернулся вправо, продолжая движение тем же локтем и нанося удар следующему нападавшему. Он был огромным, на голову выше меня, и наверняка очень сильным, но драться не умел, только бестолково махал трубой в разные стороны. Республиканец мог бы повернуться, пригнуться, и принять удар на предплечье, это болезненно, но комбинезон наверняка смягчил бы удар, и он смог бы устоять на ногах. Но здоровяк выбрал другой путь, он рванул вверх, высоко подняв подбородок и надеясь за счёт своего роста уклониться от удара, локоть проследовал за ним, рисуя идеальную спираль и с неприятным для моих врагов, но очень приятным для меня звуком вошёл в шею, дробя гортань.

Пока что убитый был только один — парня с разбитым черепом не сшила бы не одна медкапсула, а высокий, качающийся на одной ноге и заваливающийся вправо, хоть стонал, хрипел и хватался за горло, ещё имел шансы выжить, и я оставил его на потом.

Толстяк держал меня на прицеле, он вроде как хотел выстрелить, но на лице его появилась неуверенность. Его пукалка была способна разве что замедлить меня, и он это понимал — волновое оружие в разрешённом виде только с виду было грозное. А ещё понимал то, что уже двое его друзей выведены из строя.

Последний из нападавших, жилистый невысокий парень с очень решительным и самонадеянным монголоидным лицом, перехватил трубу поудобнее, его ноги напряглись, а локоть правой руки немного приподнялся. Как раз в его движениях чувствовался опыт таких схваток. Он оттолкнулся, и прыгнул на меня с высоко поднятой дробилкой — в идеале он собирался опустить мне её на макушку, впечатав череп в плечи, но, на случай, если я увернусь, развернул кисть немного влево, чтобы удар гарантированно попал если не по голове, то по шее.

Его атака подразумевала, что я останусь на месте, или отступлю, уходя за него, чтобы толстяк не смог влепить в меня заряд. Но я подался вперёд, сделав длинный скользящий шаг, и узкоглазый слегка запаниковал, выгнул спину, поднял кисть ещё выше, чтобы силой удара компенсировать неточность. Ещё с подростковых потасовок я знал, что тупые дробящие предметы требуют большого замаха, а значит, и больше времени, его-то у него и не было. И оружие двигалось совсем не туда, куда он сначала его направлял.

Я заблокировал левой ладонью его локоть и рванул вверх, вслед его движению, ещё больше увеличивая амплитуду замаха, рука с трубкой запрокинулась назад, перемещаясь вместе с центром тяжести и разворачивая нападавшего вправо. Правой рукой я перехватил трубу, рванул на себя, фактически замахиваясь, и тут же нанёс горизонтальный удар, выбивая верхнюю челюсть вместе с частью носового хряща. Голова жилистого дёрнулась, а когда в бок вошло лезвие десантного ножа, глаза закатились.

У толстяка был ещё шанс спастись, даже если бы комбинезон отразил волновые заряды, импульс отбросил бы меня назад, и республиканец мог бы сбежать. Но он не сделал этого, не выстрелил, и не бросился прочь, а продолжал оторопело стоять на месте, сжимая десантный прут. С учётом длины руки он мог бы нанести удар в двух метрах от себя, и бестолково размахивал оружием, словно это способно было его защитить. Я перехватил трубу, как дротик, и без размаха метнул толстяку в живот, любой комбинезон отразит такую атаку без вреда для хозяина, но летящий предмет всегда считается чем-то опасным.

Толстяк попытался сбить трубу, и ему это удалось, но голова при этом отклонилась вправо, обнажая край толстой сальной шеи, в которую воткнулся десантный нож — уж что-что, а метать его я научился. Захрипев, зачинщик упал на колени, шаря руками перед собой, из перебитой артерии толчками выплёскивалась кровь.

Я посмотрел на пятого республиканца, тот за всё то короткое время, что мы тут пытались друг друга убить, даже не дёрнулся. Наоборот, в его эмоциях вперемешку со спокойствием чувствовалось удовлетворение.

Увидев, что все его приятели уже не на ногах, а кое-то даже и не жив, пятый развёл руки, показывая пустые ладони. Пистолет и десантный нож, похожий на мой, были зафиксированы в держателях.