Тереза Браун - Смена. 12 часов с медсестрой из онкологического отделения: события, переживания и пациенты, отвоеванные у болезни Страница 13

– АЧН еще не прислали… – говорит Люси, однако, увидев, что лаборатория только что разместила результаты, я ее прерываю.

– Уже есть! – говорю я. – АЧН… Ух ты! 850!

– 850? – переспрашивает лечащий врач. – Что ж, давайте ее обрадуем! – Он начинает размахивать рукой, в которой держит бумаги, словно заметая нас к ней в палату. Мы охотно повинуемся – именно такие моменты мы ценим в нашей работе превыше всего.

– Твое АЧН 850! – объявляет лечащий врач, и лежащая в своей кровати Дороти от неожиданности всплескивает руками. Если утром ее и беспокоила изжога, то сейчас, судя по всему, все в порядке. Либо же она настолько обрадовалась своему скорому возвращению домой, что на какую-то изжогу ей было уже попросту наплевать.

– А это означает, – говорит врач, – что кому-то придется исполнить нейтрофильный танец.

Он смотрит на меня: «Тереза, давай-ка, исполни нам нейтрофильный танец».

Вздрогнув от неожиданности, я обвожу палату взглядом. Мне доводилось слышать раньше про нейтрофильный танец, однако я думала, что это какая-то шутка, больничная байка, и мне в голову не могло прийти, что кто-то на самом деле что-то такое исполняет. Не пытается ли этот врач поставить меня в нелепое положение?

Все смотрят на меня, Дороти в том числе, и я понимаю, что опозориться ради нее – не самое страшное в жизни. Далеко не самое страшное. Вспомнив танцевальные движения, которым меня учили многие годы назад в балетной школе, я более-менее плавно поднимаю руки, взмахиваю ими у себя над головой и начинаю вращать бедрами, чувствуя себя при этом довольно нелепо, однако все в палате меня подбадривают, а Дороти вновь всплескивает, словно ребенок, руками. Вот к такой Дороти я привыкла – приятной и снисходительной. Я рада, что такая новость пришла в нужный момент: оказавшись дома, Дороти сможет принимать прилосек, когда ей заблагорассудится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

Имеются в виду канарейки, которых шахтеры раньше, когда не было датчиков газов, брали с собой в забой – при достижении высокой концентрации токсичных газов, вроде метана или угарного, канарейки быстро умирали еще до того, как человек мог почувствовать негативные последствия для себя, и тогда было время выбраться наружу.

2

Актриса Ширли Темпл известна своей песней «On the Good Ship Lollipop», что можно перевести как «На самолете Леденец», впервые исполненной ею в пятилетнем возрасте в фильме «Сияющие глазки» 1934 года.

3

Это стихотворение есть в вольном переводе Маршака «Гвоздь и подкова»: «Не было гвоздя – Подкова Пропала. Не было подковы – Лошадь Захромала. Лошадь захромала – Командир Убит. Конница разбита – Армия Бежит. Враг вступает в город, Пленных не щадя, Оттого, что в кузнице Не было гвоздя».