Вера Глушкова - Ярославская земля. Природа. История. Экономика. Культура. Достопримечательности. Религиозные центры Страница 17

В одном из своих первых обращений к верующим, в «Новогоднем слове» по поводу начавшегося 1918 г., патриарх Тихон предупреждал, что бездумное, поспешное построение нового государства неминуемо принесет народу вред, разруху, колоссальные трудности, затяжные беды. Он предсказал, что это будет продолжаться до тех пор, пока не опомнится русский народ и низвергнет столпы неверия. Патриарх оказался одним из немногих, кто осудил в 1918 г. расстрел царя Николая II и его семьи, организовал и провел публичную панихиду по убиенным императору, членам его семьи, их верным слугам, а затем служил заупокойную литургию, произнес грозную обличительную речь. Вскоре в Казанском соборе, рядом с Кремлем, он произнес по этому поводу проповедь, ставшую исторической. Патриарх говорил, что, как бы ни оценивать политику последнего Государя Российского, его убийство, совершенное после его добровольного отречения от престола и в условиях отсутствия с его стороны каких-либо попыток вернуться к власти, является, несомненно, ничем не оправданным преступлением. В своих проповедях, беседах, при личных встречах с людьми патриарх давал трезвую оценку происходившему в России, что вызывало враждебное отношение большевиков, их желание отделаться от него. Гневно осудил он массовый террор и убийства ни в чем не повинных людей, без причин обвиненных в возможном, но недоказанном соучастии в покушениях на жизнь представителей советской власти. Осудил патриарх Тихон решение Московского Совета о выселении из столицы в 1922 г. монашествующих.

Патриарх Тихон жил открыто, выделялся удивительной доступностью, простотой, скромностью, регулярно служил в разных храмах Москвы, неизменно участвовал в крестных ходах. Депутация членов церковного Собора посоветовала патриарху Тихону уехать за границу, чтобы обезопасить его жизнь; но патриарх отказался, он решил разделить судьбу своего народа. В 1918 г. патриарха Тихона заключили под домашний арест, приставленные к нему охранники оскорбляли его и хозяйничали в его помещениях, сотрудники Чрезвычайной Комиссии почти ежедневно устраивали допросы. Советская власть наложила на него огромную контрибуцию, лишила продовольственного пайка, организовала травлю в прессе, вскрывали его письма, узнавали адреса и наказывали людей, присылавших ему денежные переводы и передававших продукты.

Конец ознакомительного фрагмента.