Софья Сегюр - Сестра Грибуйля Страница 14

– Что это значит? – спросил г-н Дельмис, войдя в амбар. – Зачем вы арестовали эту девицу и послали ко мне Грибуйля?

КАПРАЛ. – Я бы не посмел беспокоить господина мэра без крайней необходимости. Я узнал, что мои товарищи гонятся за этой девицей; она попалась мне под руку, ну, я ее и зацепил. Не зная, как с ней поступить, я счел за благо послать за приказаниями и вот стерегу ее, зная, что эта особа себе на уме и если спустить с нее взгляд хоть на минуту, сразу сбежит.

МЭР. – А почему ваши люди за ней гнались? Кто дал им такой приказ?

КАПРАЛ. – Понятия не имею. Я сам нуждаюсь в разъяснениях, потому и послал за вами. Девица пряталась и уверяла, что за ней гонятся; мне ничего не оставалось, как задержать ее до выяснения обстоятельств.

МЭР. – Почему вы прятались, Роза?

РОЗА. – Я хотела убежать, потому что боюсь попасть в тюрьму.

МЭР. – Кто же хотел посадить вас в тюрьму?

РОЗА. – Это госпожа Гребю так сказала, когда мы с ней встретились: «Вы причинили убытки господину мэру, бедная Роза, он засадит вас в тюрьму; прячьтесь, жандармы сейчас придут за вами». Ну, я и спряталась, потому что не хотела сесть в тюрьму.

МЭР. – А вы, капрал, почему ее преследовали и задержали?

КАПРАЛ. – Преследовал на основании слов Грибуйля, что ее искали полицейские. Задержал на основании ее собственных слов, что она пряталась от полиции.

МЭР. – Все это недоразумение, тут надо разобраться, капрал. А пока что развяжите руки вашей пленницы и отпустите ее… Что касается вас, Роза, то вы сами себя наказали. Я действительно мог бы вас арестовать, но жалею и прощаю вас. Причиной тех неприятностей, которым вы подверглись вчера, – ваша нечистая совесть.

X. Первые неприятности

Пристыженная Роза молча удалилась; капрал, подсмеиваясь над своим промахом, ушел с жандармом, растолковывая ему сбивчивые показания Грибуйля и Розы. Грибуйль с г-ном Дельмисом отправились домой.

ГРИБУЙЛЬ. – Все-таки, господин мэр, виновница всего зла – госпожа Гребю. Это такая сплетница, скажу я вам; вы хорошо сделаете, если будете ее остерегаться.

Г-Н ДЕЛЬМИС. – Уж ей-то я тем более не доверяю. Знаю, что за подружки у моей жены.

ГРИБУЙЛЬ. – Подружки! Ничего себе подружки!.. Подружки… На самом-то деле… Я бы высказал им всю правду, будь я на вашем месте.

Г-Н ДЕЛЬМИС. – Ишь ты какой! А что скажет жена!

ГРИБУЙЛЬ. – А вы что, думаете, что она любит своих подруг? Будто она их любит так, как я люблю Каролину? Бросьте! Она не такая дура.

Г-Н ДЕЛЬМИС. – Скажи-ка, Грибуйль, где ты берешь все эти мысли? Как это ты так точно угадываешь?

ГРИБУЙЛЬ. – Из головы беру и из сердца, а угадываю, потому что знаю, как бы сказала и поступила Каролина. Я много чего насмотрелся и наслышался, когда эти дамы приходили с заказами к Каролине и принимались болтать о том-о сем, об одних да о других.

Г-Н ДЕЛЬМИС. – А расскажи-ка мне, что ты видел и слышал.

ГРИБУЙЛЬ. – Нет, не могу: Каролина запретила.

Г-Н ДЕЛЬМИС. – А! Запретила! А ты всегда ее слушаешься?

ГРИБУЙЛЬ. – Всегда, всегда, и никогда не перечу, даже если не понимаю, что к чему.

Г-Н ДЕЛЬМИС. – А если бы Каролина велела тебе одно, а я – другое, кого бы ты послушал?

ГРИБУЙЛЬ, в раздумье . – Кого бы я послушал… Так… Вы – мой хозяин… Каролина – моя сестра… Я должен повиноваться хозяину… Но раз Каролина сказала… Погодите… понял! Я бы послушался Каролину, а не вас!

Г-Н ДЕЛЬМИС, улыбаясь . – Что ж, спасибо. А почему?

ГРИБУЙЛЬ. – Потому что сестра – главнее. Сестра всегда остается сестрой. А хозяева меняются. Сегодня вы мой хозяин, но если я уйду, вы мне больше не хозяин. Правда же?

Г-Н ДЕЛЬМИС, рассмеявшись . – Браво, Грибуйль! Отлично все рассудил.

Они подошли к дому, смеясь в два голоса, г-н Дельмис – над рассуждениями Грибуйля, а он – видя, как смеется хозяин. Обед был готов; Каролина поджидала Грибуйля, чтобы ставить блюда на стол. Она хотела побранить его за опоздание, но Грибуйль пообещал после обеда доказать, что на нем нет вины; так что ей пришлось отложить заготовленные упреки. Обед был объявлен превосходным, Грибуйль отлично накрыл стол и уже торжествовал, выслушивая восхваления г-на Дельмиса, когда, ставя на место компотницу с малиной, зацепил прическу г-жи Дельмис, опрокинул компотницу и вылил малину на голову и платье хозяйки.

– Какой ты неловкий! – вскричала она, вскакивая из-за стола. – Прическу испортил! Платье испачкал! Это невыносимо!

Грибуйль невозмутимо поглядел на нее.

– Это не страшно, – ответил он, – прическу Каролина переделает; а что касается платья, беда невелика, потому что оно все равно некрасивое… Ну это же правда, – продолжал он, видя, как г-жа Дельмис собирается яростно накинуться на него, – совсем некрасивое! Оно вам не идет! В утреннем платье вы выглядите гораздо моложе и свежее, чем в этом!

Г-ЖА ДЕЛЬМИС, с гневом . – Наглец!

ГРИБУЙЛЬ, с удивлением . – Почему наглец! Что я сказал? Разве это не правда? Скажите же, сударь, разве не так?

Г-н Дельмис улыбался; на слова Грибуйля он поднял глаза, увидел раздраженное лицо жены, удивленную простоватую физиономию мальчика и, пожав плечами, молча отвернулся.

ГРИБУЙЛЬ. – Вот видите, господин хозяин молчит; если бы я сказал что-то плохое, он бы рассердился. Разве я виноват, что вы устраиваете эти странные прически, такие огромные, что они прицепляются к блюдам? Спросите у Каролины, я хоть раз задевал ее волосы? Да никогда, потому что они уложены без фокусов.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Мальчик невыносим; по правде говоря, его не следует держать на службе.

Г-н Дельмис собирался ответить; но в этот момент вошла Каролина, спрашивая, что случилось.

Г-Н ДЕЛЬМИС. – Ничего хорошего; Грибуйль задел прическу жены и опрокинул компотницу с малиной ей на голову.

– И месье, конечно, на него сердится! – в ужасе вскричала Каролина. – Боже мой, какое огорчение! Пятна на платье мадам! Сок в ваших прекрасных волосах! Если мадам позволит, я переделаю прическу и почищу платье; если сразу же застирать, пятна быстро исчезнут.

Г-жа Дельмис, ублаготворенная сочувствием Каролины и комплиментами, сделанными ее волосам, вышла из столовой, в сопровождении Каролины, которая бросила на Грибуйля взгляд грустного и мягкого упрека.

До этого Грибуйль оставался невозмутимым, но догадавшись о недовольстве сестры, он принялся обходить залу большими шагами и бить себя по голове, приговаривая:

– Я опять сделал глупость! Это у Каролины на лице написано! Сударь, окажите милость, попросите ее не злиться на меня! Я ведь не нарочно! Кто угодно может зацепиться за фарфоровое блюдо, когда оказывается рядом! Да еще с такой головой, как у мадам! Мог ли я представить, что ей так начешут волосы, что голова станет как бочонок? Нечестно на меня за это дуться. Не правда ли, сударь, это несправедливо?

Г-Н ДЕЛЬМИС. – Слушай, Грибуйль, ты не сделал ничего преступного, но проявил неловкость и дерзость, а когда служат, нельзя быть неуклюжим и невежливым.

ГРИБУЙЛЬ. – Легко сказать, сударь; поглядел бы я, как бы вы таскали дюжину блюд и тарелок, как я сегодня вечером, ничего не разбив (никто же не может сказать, что я что-то разбил) – и вообще: сердиться из-за компотницы, которую опрокинули на уродливое платье (а оно уродливое, сударь, уж можете мне поверить, раз я утверждаю), на уродливое платье, говорю я, и на прическу!.. а что за прическа!.. В конце концов, если месье считает мадам в таком виде очаровательной, мне нечего сказать; но… уж точно, если бы я был на месте месье, то заставил бы мадам отказаться от такой прически… и… она стала бы только лучше… то есть я не говорю, что мадам стала бы совсем красивая… нет… я этого не говорю… но она была бы… недурной, во всяком случае, смеяться ей в глаза не пришлось бы.

– Грибуйль, Грибуйль, – ответил г-н Дельмис, сдвинув брови, – если ты будешь продолжать такие речи, то боюсь, что и я, и жена с тобой поссоримся.

ГРИБУЙЛЬ. – Не бойтесь, сударь, я не скажу мадам то, что говорю вам. Но я почти уверен, что вы на меня не рассердитесь и не выдадите и что Каролина тем более не узнает, что я тут наговорил. Верно она предупреждала: «Не напоминай хозяйке про ее возраст».

Г-Н ДЕЛЬМИС. – Ага! Вот и Каролина тебе так сказала.

ГРИБУЙЛЬ. – Да, сударь, а я-то позабыл и проболтался мадам, что она выглядит старой! Ах! Правильно Каролина делает, что сердится на меня! Боже мой! Боже мой! Как же я несчастен! Каролина на меня сердится!

Г-Н ДЕЛЬМИС. – Успокойся, бедный мальчик! Передай Каролине, что я тебя простил, что я тобой доволен; и она не будет больше сердиться. До свиданья, убирай со стола, да смотри не разбей ничего – и не бойся. Я буду твоим другом и заступлюсь, если понадобится.

ГРИБУЙЛЬ. – Спасибо, сударь, спасибо. Я очень признателен! Я не забуду вашу дружбу и тоже буду вашим другом, уж таким другом, который даст себя убить за вас!

XI. Великолепный десерт

Г-н Дельмис вышел, дружески попрощавшись с Грибуйлем, и тот принялся убирать тарелки и хрусталь.