Геннадий Белов - Атлантическая эскадра. 1968–2005 Страница 100

Узнав о поддержке Командующего флотом, многие на корабле насторожились, полагая, что теперь будет устроен соответствующий разбор, и, видимо, очень удивились, что ничего карающего не последовало. Но после этого все подтянулись, и остальные два с половиной года на «Мурманске» Пыков служил спокойно и с большим удовольствием.

Замполит Игнатьев был на два года старше командира. По специальности он был инженер-механиком и лишь в процессе службы стал политработником. Это был умный и требовательный офицер, и подчиненные его побаивались. Он, например, требовал, чтобы о любом происшествии ему докладывали немедленно, а уж потом разбирались. И докладывали, даже в полночь. Взаимопонимание у командира с замполитом было полным, и у них была настоящая дружба, в том числе, и семьями. Игнатьев никогда не боялся и не стеснялся сказать командиру в глаза в случае неправоты последнего. Это Владимира Николаевича особенно устраивало, как обладателя вспыльчивого характера, и он был только благодарен ему за это. Невзирая на свои очевидные достоинства, Игнатьев никакой карьеры не сделал, поскольку для этого требуются совершенно другие качества. Далее в своих воспоминаниях Пыков иронизирует по поводу правил и принципов для карьерного роста.

«Вы должны бояться своих начальников, желательно искренне, т. к. сыграть страх на протяжении длительного времени может лишь очень талантливый. Униженно просить, униженно каяться, всегда соглашаться – это тоже обязательно.

Наличие совести – большое препятствие в карьере, а абсолютная совесть – непреодолимое. Слабость ума не является препятствием в карьере. Но желателен сильный ум и слабый, покладистый характер. Вы при этом хорошо работаете, а в то же время начальник может о вас вытирать ноги или плевать в лицо, это как ему захочется. Весьма желательно делать начальнику подарки, желательно подороже. Но вначале выясните, как он любит их получать – тайно или публично».

Он приводит пример службы на крейсере старшего лейтенанта Попова, замполита дивизиона универсального калибра. Мелкая сошка, работать не умел, но зато очень умел угодить начальнику. Однажды Пыков разругался с командиром эскадры контр-адмиралом В. Н. Зубом и тот под надуманным предлогом стал препятствовать его отпуску и отказался подписывать отпускной билет. Откуда-то узнавший об том Попов пробился к Зубу, подарил ему дефицитную книгу (в то время они были все дефицитными) и… подписал у него отпускной билет для командира. Пыков рассказал об этом невероятном случае своему замполиту Игнатьеву, но тот ничуть не удивился, заметив, что Попов еще не то умеет.

В мае 1977 года на Северный флот внезапно нагрянула инспекция министерства обороны, во главе маршалом Москаленко. «Мурманск» проводил навигационный ремонт на судоремонтном заводе в Росте. Весенняя демобилизация была полностью произведена и принято молодое пополнение. Хотя демобилизуется всего лишь шестая часть экипажа, подвижка на новые должности, на новые боевые номера затрагивает до 60 % личного состава. И, чтобы крейсер стал снова боеспособен, необходимо пройти соответствующий курс боевой подготовки. Для этого и существует летний период обучения. Командир эскадры приказал срочно свернуть ремонт и готовиться к инспекторским стрельбам. Пыков пытался объяснить, что не столько прекращение ремонта, сколько перемещение личного состава не позволяет выполнять эти стрельбы. Но приказ есть приказ. И корабль вышел на инспекторскую стрельбу главным калибром по морской цели. Маршал Москаленко был на мостике ТАВКР «Киев» и разговаривал по радио с Министром обороны и одновременно наблюдал за стрельбой крейсера. Три пристрелочных залпа легли блестяще, о чем маршал и доложил министру обороны. Но потом стало происходить что-то невероятное. При вводе корректуры вправо, снаряды ложились слева и наоборот. Стволы орудия явно «плавали». По окончании стрельбы командир был рад тому, что не утопили эсминец-буксировщик. Попаданий в щит, конечно, не было, но от окружения Москаленко слышали, что он доложил министру, значит, попадания должно быть. И они искали попадания вплоть до вытаскивания щита на сушу (нет ли двойного попадания). Все было тщетно, и вопреки здравому смыслу стрельбу оценили положительно. На разборе выяснилось, что случилось то, что должно было случиться. После пристрелочных залпов в системе стабилизации артиллерии «Компонент» выбило предохранители. Обслуживал систему молодой матрос, который многого не знал и не умел. Без электропитания гироскопы стали замедлять вращение, стволы начали «плавать». Если бы корабль провел ряд подготовительных стрельб, то дефекты техники были бы выявлены, и люди научились бы выполнять свои боевые функции должным образом. Свою боеспособность крейсер, конечно, восстановил, и все стрельбы летнего периода подготовки были выполнены с отличными оценками.

Визит во Францию

Весной 1978 года Пыкову была поставлена задача – подготовить корабль к официальному визиту во Францию, в порт Бордо. Практически все матросы и старшины срочной службы, подлежащие демобилизации, просили демобилизовать их после визита. И, конечно, им пошли навстречу. Вторым кораблем отряда был назначен БПК «Смышлёный», и Пыкова обязали контролировать его подготовку. Помощь была оказана, и в начале мая отряд кораблей двинулся в вожделенную Францию. Это сейчас и в Бордо и в Париж можно слетать запросто, а тогда…

До Бискайского залива дошли без приключений. Приключения начались перед входом в Жиронду и при следовании по Жиронде и Гаронне. Последняя – эта река, которая впадает в узкий залив Жиронду, и эта Жиронда как бы является продолжением Гаронны, но вода там уже солоноватая. Все началось с того, что почти на два часа по какой-то причине опоздали лоцманы. Была ночь, начало четвертого. Командир отряда контр-адмирал В. Н. Зуб попросил командира поторопиться, чтобы своевременно ошвартоваться в Бордо. Пыков сказал, что для этого нужно идти самым полным ходом незнакомым фарватером и лучше доложить сейчас о предстоящем опоздании, тем более, что мы в нем не виноваты, чем идти на серьезный риск. Но еще автор «Порт-Артура» подметил, что русский офицер свое начальство боится гораздо больше, чем противника. И Зуб совершенно справедливо опасался, что опоздание будет безусловно замечено, а вины французов в этом наверняка не найдут. Высказав пожелание прибыть в Бордо во время, но не отдавая никаких прямых приказаний, быстро покинул ходовой мостик. Хотя Пыков тщательно изучал навигационную обстановку в заливе, но одно дело на карте, другое впервые оказаться ночью в стесненной акватории с узким фарватером. Фарватер был уже длины крейсера. Когда корабль развил самый полный ход и по бортам замелькали огоньки буев, ограждающих фарватер, лоцмана стали не нужны, потому, что когда их спрашивали о навигационном знаке, обозначенном на карте, то получали ответ, когда этот знак был далеко за кормой. Поэтому Пыков мог положиться только на себя самого. Вот тогда и пригодился накопленный опыт. Корабль ошвартовался в Бордо своевременно, но сумасшедший ночной пробег по Жиронде и Гаронне был очередной авантюрой.

Семидневный официальный визит для командования корабля был очень тяжелой нагрузкой, а тяжести добавило еще и совмещение пьянства с работой. В сравнении с Норвегией и Голландией, в Бордо представителей Советского Союза приходило на борт гораздо больше. Это были люди из посольства (несмотря на то, что Париж от Бордо достаточно удален), консульства, торгпредства и еще каких-то организаций. Приходили они с утра и были уверены, что с ними должны беседовать, поить и кормить до глубокой ночи, а то и заполночь. Кораблем-хозяином был французский фрегат «Аконит», что вызывало недоумение, почему французы присвоили своему кораблю название цветка, который произрастает где-то далеко в Сибири.

Официальные и неофициальные приемы были практически ежедневно, а то и по два раза в день. У французов гораздо реже. На одном из фуршетов всех изрядно насмешил французский генерал Трипье. Прогуливаясь с крупнокалиберной рюмкой водки, он говорил, что они с женой обожают русскую водку, да так, что им бутылки на месяц не хватает. Многие удивились – некоторым из них не хватало на вечер двух бутылок. Пыкову за время визита пришлось действительно расслабиться только один раз, когда в сопровождении представителя торгпредства он поехал в уютный приморский городок Аркашон. Полюбовавшись местной гаванью, где было ошвартовано несколько тысяч катеров и яхт, они устроились в небольшом ресторанчике, где подавали исключительно морепродукты. Хозяин и хозяйка ресторана были связаны с Россией – там у них были какие-то родственники, и они их изредка навещали. Угощение было отменным – и устрицы, и крабы, и много еще каких-то морских тварей, с белым вином, и все было необычайно вкусно.

На корабле вышел заместитель начальника особого отдела КГБ Северного флота, который проникся к командиру большой симпатией. Причина была в том, что, кроме официально положенного количества водки, было еще вдвое больше приобретенной командиром лично. Поэтому он часто навещал Пыкова в каюте.