Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков Страница 33

– Фактор пленных – это какое-то отдельное явление, живущее само по себе. Мы почему-то отходим от каких-то гуманистических подходов к этому вопросу. Мы устраиваем торги по этому поводу. Хотя я считаю, что это не совсем правильно. У нас были эпизоды, когда к нам обращались украинские командиры, кадровые военные и просили ускорить процесс выдачи плененных нами украинских военнослужащих, потому что Восьмого марта матери и жены хотели бы их увидеть. Мы всегда шли навстречу, но и мы в тот период, вот август, сентябрь, октябрь, видели со стороны украинских вооруженных сил достаточно лояльную позицию по этому вопросу. И вы помните, как у нас складывались отношения странным образом, что у нас единственный на трассе Ясиноватая – Горловка проездной пункт на Красном Партизане контролировался украинскими вооруженными силами, а рядом стояла водонапорная башня, на которой развевались три флага. Украинский, ДНРовский и Российский. Это уникальное было вообще само по себе явление и дополнялось это тем, что, например, наши ополченцы вместе с украинскими вэсэушниками чинили крыши гражданским людям в точке соприкосновения. Это задокументированные факты, и это показывает степень еще не утраченных нормальных человеческих взаимоотношений. А сейчас даже такие вещи, как обмен Ясиноватая – Горловка, Украиной превращаются в элемент торга и давления. Мы не можем решить даже вопрос подбивки статистики. У нас иногда всплывают неизвестные ранее пленные, например, как бывший помощник мэра города Дебальцево, который даже в наших списках не числился. Мы не можем нормально восстановить списки, которые бы четко показывали, какое количество наших пленных находится там. Естественно, с нашей стороны тоже принимаются определенные меры. Естественно, мы не хотим здесь прогадать, потому что мы весь, употреблю некрасивое слово, фонд пленных обменяем, а там окажутся еще люди на той стороне, соответственно, потом нам просто не на кого будет обменивать наших людей. И отсюда возникают всевозможные схемы, начиная от всех на всех, заканчивая какими-то иными соотношениями, включая в том числе значимость тех или иных задержанных, плененных, офицеров или рядовых военнослужащих.

– Президент Украины Порошенко говорит: ребята, а зачем сейчас менять, надо менять, когда закончится процесс захвата пленных.

– Это не так нужно ставить вопрос, потому что процесс захвата пленных – это не охота на людей, никто не устраивает сафари по поводу отлавливания пленных и коллекционирования. Пленные попадают в плен только тогда, когда активизируются боевые действия, когда боевые группы ходят, перемещаются, как у нас позавчера одна из групп, которая зашла в эту зону соприкосновения, где сейчас активизация, она дважды едва не была отрезанной. Только чудом и за счет профессионализма ребят удалось отбить попытки окружения, а ведь в этом случае по истечении боекомплекта вероятность пленения наших бойцов, которые оказались в этом положении, была бы очень высокая. Соответственно, не было бы активизации, не было бы пленных. Тогда надо говорить не о том, что не надо менять пленных, а о том, что не нужно допускать активизацию как таковую.

– Тактически насколько выросли украинцы?

– Все растут, конечно, все растут. Когда начиналась война, ни чеченский опыт, ни опыт участия в других локальных конфликтах – Приднестровье, Балканы, Кавказ – не были здесь применимы, потому что там была своя специфика. И те добровольцы, которые приезжали, имея у себя этот опыт, очень быстро убеждались в том, что опыт окопной войны, опыт полномасштабной войны – это нечто другое. Соответственно, мы сейчас, уже находясь в этом режиме, ощущаем прирост собственного потенциала и возможностей, равно как и украинских. Потому что самое тяжелое – это налаживание взаимодействия между различными родами войск и подразделениями. То есть, знаете, как шутят – увязка, усушка-утруска, вот это то, что как раз произошло. Частично противнику этому мешают регулярные ротации, но мы у себя ротации не проводим, у нас подразделения одни и те же воюют, поэтому у нас этот опыт растет и накапливается. Украинцы имеют к тому же неслабый инструкторский ресурс, и мы начали обращать внимание даже на такие детальные вещи, как, например, способы установки растяжек: то, что преподают в классических военных учебных заведениях, это уже давно кануло в Лету. Сейчас применяются методологии очень трудновыявляемые, потому что применяются, во-первых, зачастую вместо стандартных гибких тросов, которые всегда шли в комплекте у инженеров, применяются тонкие методологии. Тонкая проволока, например, от ПТУРСов, которую практически нельзя заметить, условно говоря, применяется с такими обманными приемами, что можно быть введенным в заблуждение и обязательно напороться. Потому что только опытные люди, только те, кто с этим регулярно сталкивается, могут такие сюрпризы распознавать. И это только один пример. С точки зрения обнаружения позиций, с которых ведется огонь. Тоже очень выросла в этом плане и техническая сторона, потому что применяются различные приборы для того, чтобы быстро обнаружить, откуда производится огонь, и направить туда свою артиллерию. То есть это все подтянулось. Средства связи, средства подавления связи, все средства радиоэлектронной борьбы, это все сейчас обкатывается, апробируется. Плюс многие типы вооружений, которые считались необходимыми для группового вооружения, и прочее, одно сейчас отметается, что-то добавляется новое, соответственно, уже происходит переформатирование подходов в вопросах организации такой полномасштабной войны. И это, естественно, сказывается даже на ожесточенности в бою, потому что при такой интенсивности, при таком упорстве, как, например, продемонстрировали и наши, и украинцы на протяжении последней активизации, которая длится пятый день, я думаю, что год назад или полтора года назад результаты были бы достигнуты гораздо более значимые и более быстрые, с меньшими нагрузками. А сейчас за клочок земли в 500 метров в длину ведется очень серьезная борьба, и теряют, очень много теряют и украинские военнослужащие, естественно, и мы несем потери. А это говорит о том, что изменилась методология и уровень профессионализма растет с обеих сторон. Нам абсолютно неправильно и нельзя заниматься шапкозакидательством и недооценивать потенциал украинских вооруженных сил. Естественно, они тоже растут и подтягиваются, но это только демонстрирует и наш уровень, если мы способны им противостоять, если мы способны с ними бороться, это делает честь вчерашнему ополчению, которое постепенно превращается в регулярную армию.

– А наемники, воюющие с той стороны, они как-то влияют на ситуацию на фронте?

– Мне кажется, сейчас в меньшей степени важность его существует, потому что мы сами растем профессионально. Но тем не менее они всегда есть, желающие воевать против нас, есть и добровольцы с нашей стороны.

– Ну, так они как влияют на ситуацию?

– Никак. Они присутствуют, они не могут не присутствовать. Это чаще всего