Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков Страница 43

– Очень многие местные люди, в Донецке, в Донбассе, год назад, летом 2014 года, ждали, что придет украинское МВД, потом ждали, что придут Вооруженные силы Украины, разгонят эти отряды националистов, которые сюда рвались, наведут порядок. Потом ждали, что Россия должна какой-то порядок навести, потом мировое сообщество. Люди сидят и ждут. Здесь, в Донецке, есть немалое количество людей, которые до сих пор считают, что это война кого-то с кем-то, но их не касается. А с оружием в руках поднялись те, которые поняли, что дальше ждать некуда.

– Тогда что это за война?

– Знаете, здесь есть люди, которые очень хорошо понимают, очень четко чувствуют мировую игру. То есть они понимают, что это геополитика, что это война Америки против абсолютно другой, чуждой… Васильевки. Да, да. Война англосаксонского мира.

– И в этом окопном быту в непрерывной окопной тягомотине они это понимают?

– Когда люди включаются в живой исторический процесс, откуда что берется, непонятно. Сидит в окопах простой человек, шахтер, средняя школа, ПТУ. И он рассуждает, где-то ему не хватает терминов, но он очень четко подразделяет один уровень, другой уровень: интерес Киева, интерес бандеровцев, интерес англосаксов. Получается, что это главное и принципиальное отличие армии ДНР от остальных армий. Люди глубоко идеологизированы. И они политизированы, они следят за политикой, и их политические взгляды – это один из мотивов их участия в войне и их выбора профессионального в сторону армии, штатного.

– Ну да, сейчас же ополчение расформируют.

– Да, и остаются те люди, которые четко понимают, что время какого-то эмоционального всплеска прошло. То есть эмоции остаются, сила, энергия остается, но это уйдет в новую работу. Эти люди начинают строить армию своего государства, которая отлично знает, что это за инструмент, познает свое место в современной политике.

– Я тут, на передовой, замечаю некоторые нюансы. Здесь много женщин на передовой. Даже в американской армии, которую мы иногда считаем самой сильной в современности, даже там женщин не пускают в полевую артиллерию и в пехоту, в подразделения, которые непосредственно участвуют в боевых действиях. А здесь очень много женщин воюет. Здесь на штатных должностях могут стоять иностранцы из Колумбии, из Испании, из Франции, из России. Это ж тоже отличает армию ДНР?

– Есть отличия, но они связаны, в принципе, с отличием мира сегодняшнего от мира, который мы видели 20 лет назад. Если вспомнить добровольчество девяностых годов, то девчонок там было крайне мало, и они все равно были связаны как-то с деятельностью обеспечения. Русская женщина всегда еще отмечалась нашими классиками, что, если припрет, она там… И в избу войдет, и коня остановит, и так далее. Это раз. Во-вторых, мы имеем кризис человечества, кризис истории и так далее. И мужики-то вырождаются. Когда вырождается мужик, у женщины очень сильный инстинкт сохранения детей, какой-то своей земли и так далее. У кого-то этот инстинкт побуждает желание убежать, спрятаться, а кто-то, наоборот, просыпается, идет, берет в руки оружие. И очень многие женщины пришли сюда со словами «Чтобы вам было стыдно», обращаясь к тем, кто побежал отсюда. А сейчас это уже их осознанная позиция, то есть они уже понимают, что делают.

– А я вчера встречался с девушкой с позывным Рассвет, она медсестра.

– Вот даже если не говорить конкретно о Рассвет… Просто о человеке, если он, когда очень страшно, сосредотачивается на какой-то деятельности, он уже не думает о страхе, о том, что происходит. Рассвету очень важно спасти мальчишек. Она вытаскивала их на себе из-под огня, не разбирая, кто из какого подразделения. Сколько она казаков вытащила, она спасла всех наших ребят. Она просто сосредоточилась на помощи. А дальше пришло осознание, наверняка был страх. Как бы мы ни жили, у нас все равно есть время для одиночества, соответственно, для какой-то рефлексии. Победив этот страх, она осталась и женщиной, и в то же время стала воином.

– А иностранцы?

– Иностранцы по разным причинам приезжают. Кто-то за романтикой, кто-то приезжает и уезжает, кто-то пересматривает мотивы своего приезда и остается. Самый большой поток – это ребята испаноговорящие. Не только из Испании, есть, например, из Колумбии. Это некий такой привет из прошлого. Война в Испании 1936–1939 годов. Что-то похожее по атмосфере, то есть подобное тянется к подобному. Ребята все нюансы войны узнают здесь. Но с точки зрения атмосферы, которая здесь царит, в ополчении Донецка, Луганска, они едут на что-то знакомое. Это некая такая метафизическая ситуация. Но они идут в армию, они на штатные должности становятся. Они приезжают насовсем. Кто-то, может быть, и планирует вернуться, чтобы рассказать миру и так далее. Очень многие приезжают, ну, что уж говорить, если актеры поехали в Российскую Федерацию. Люди ищут. Здесь происходит нечто, некое, не побоюсь этого слова, мистическое что-то, как вот судьба Святого Лазаря. То есть некое оживление истории. И все это происходит на фоне трупа Европы, Старого Света, Нового Света, вот этого трупного запаха, здесь потянуло чем-то живым. Очень многие люди, не всегда осознавая рационально, они сюда тянутся, а здесь уже происходят какие-то самообъяснения. Так, давайте я вам покажу… Сейчас, сейчас, стоп.

– А что это за место, что за депо?

Вольга проводит небольшую экскурсию по позициям.

– Это бывшее депо, здесь идет так называемая промзона. Давай начнем с этих позиций. Покажу тебе, чтобы ориентировался. Здесь у нас позиция АГС, смотри, вот это железная дорога, по ней можно уйти на Авдеевку, а можно дальше в Ясиноватую. По этой асфальтовой дороге лучше не ездить, она кроется. Вот это промзона. Сразу же за ней узкоколейка, нейтральная территория, там часто ДРГ укроповские.

Вольга опять меня направляет рукой в сторону от угла, за которым уже опасная территория, где могут застрелить. Такое впечатление, что мы безмятежно гуляем по парку, только по какому-то определенному маршруту. Егор продолжает рассуждать.

– Некоторые сомневаются, что здесь, в Донбассе, можно построить вооруженные силы. Можно и нужно, здесь есть все возможное для того, чтобы их построить. Естественно, здесь есть свой менталитет, он особый, он не противоречит белорусскому, малоросскому, великоросскому. Он вобрал в себя все, и в то же время есть своя изюминка. Поэтому и армия здесь своя.

– А изюминка в чем заключается?

– Изюминка, если говорить о положительных вещах, то местного человека очень трудно разводить, то есть обманывать, им очень сложно манипулировать. Донецких развели