Охотник - Сергей Александрович Малышонок Страница 11

Немного покачиваясь на нетвёрдых ногах, я встряхнул головой. Уйти в свои мысли и прикинуть, что и как в этом мире, конечно, полезно. Но лучше это делать «дома», а не в парке, откуда, по навету добрых жителей, меня могут и в местный «обезьянник» забрать, с кучей вытекающих проблем, типа нотаций и нравоучений, а то и штрафом. Терять ни время, ни деньги я не хотел, а потому, устало вздохнув и подхватив опустевшую бутылку и почти опустевшую коробку, направился в направлении «резиденции» семейства.

Как добрался — не помню, ноги несли сами, почти без участия мозга, который погрузился в состояние полудрёмы. Правда, краем глаза я всё-таки отметил, что таких «тел на автопилоте» в моём районе хватает — кто-то тоже возвращается с тяжёлой и низкооплачиваемой работы, кто-то уже просто «догнался» чем-то спиртным или и вовсе наркотой «побаловался». Пусть семейство Кан жило «у черты бедности», но ещё относилось к «социально-приемлемым». Сказать то же самое о половине своих соседей я не мог.

Более-менее проснулся я, уже поднимаясь по лестнице. Четвёртый этаж без лифта после сотни приседаний и десяти километров кросса — это изощрённое издевательство и пытка. Кажется, я теперь недолюбливаю лестницы. Но и это препятствие в конечном итоге осталось позади, и я вошёл в квартиру. Насколько так можно было назвать эту конуру-студию, в которой только санузел был отделён тонкой стенкой и ещё более тонкой дверью от остального зала. Из членов семьи присутствовала только мать — младшие должны были быть в школе, а отец семейства — на очередной шабашке.

— Я вернулся. Пойду спать…

— Угу, — на миг оторвав голову от швейной машинки, ответила она мне. И вернулась к своему занятию.

М-да, пусть и ожидаемая реакция, но всё равно неприятно. Ай, к дьяволу, мне с ней детей не крестить, а выдав последнее усилие, тело мне прямым текстом заявило, что «на этом мои полномочия всё», и если я не лягу в течение следующих двух минут, то меня отключат прямо здесь и сейчас, хоть стоя. Потому я не стал искушать судьбу и распростёрся на нижнем ярусе двойной кровати, что «я» делил с младшим братом. Мелькнула мысль, что изучить я кое-что так и не сподобился, но как она мелькнула, так и ушла дальше — стоило скинуть ботинки и рухнуть поверх тощего одеяла, как сознание просто отключилось.

Глава 2

Пришёл в себя я оттого, что меня кто-то толкал в бок.

— М-м-м? — глаз с неохотой открылся.

— Чин-Хва, тебе вроде бы на работу нужно? — м-да, это определённо не завтрак в постель от шикарной красотки. Что же, ну хоть не ведро ледяной воды на голову, хотя, судя по ощущениям от тела, идея неплохая — пропотел я знатно, душем не заморачивался, а потому на текущий момент времени, откровенно говоря, пованивал. Прекрасное продолжение прекрасного дня.

— Сколько времени? — поинтересовался я у женщины (называть её матерью даже мысленно мне было как-то некомфортно).

— Шесть часов, — последовал ответ.

М-да, а пришёл я в квартиру где-то в одиннадцать. Итого всего семь часов сна — и опять на работу. А ведь вся ночь на ногах, убойная «тренировка», общий стресс и истерика, за которую теперь… нет, вот ни разу не стыдно. В общем, мне бы ещё часов так дцать подушку подавить.

— Встаю… Надо умыться, — кое-как поднявшись, я направился сначала к шкафу, где взял запасную одежду, а потом и в ванную. Папаши ещё не было, братец — тоже неведомо где шлялся, только младшая сестра была дома и уже что-то делала с отрезком ткани, помогая матери. Реакции на мои шевеления от неё не последовало вообще. И вновь ожидаемо. И неприятно. Чувство неправильности прямо бьёт по мозгам, видимо, в прошлой жизни я имел в семье совсем другие отношения…

В душе я пробыл всего пять минут — рефлексы тела привыкли, что воду надо экономить, да и долго стоять под холодной водой не очень полезно для здоровья и настроения. Почему холодной водой? Потому как горячая дорогая. И на ней тоже экономят. Желание организовать революцию или хотя бы переехать на север росло с каждой минутой.

Когда с водными процедурами было покончено, я быстро обтёрся насухо, столь же быстро оделся и, набрав в пустую «подарочную» бутылку кипячёной воды, сложил её вместе с оставшимися презентами в пакет, намереваясь уже выйти из дома, но…

— У нас кончились продукты, — отводя взгляд, сообщила Пак Хан-Ун. А мне захотелось выругаться. И опять жрать. Я ведь и прятал свой персиковый йогурт, ничего не трогая на кухне, из нежелания объедать эту семью.

— Вот, — я вытащил одну из красных купюр. Пять тысяч вон. Или где-то четыре доллара. Одна моя часть воспоминаний утверждала, что на эти деньги можно очень скромно пообедать в недорогой кафешке, другая же — что тут почти два кило риса, соя и, может быть, ма-а-аленький кусочек рыбки. Само собой, не форели и не севрюги. То есть, откровенно говоря, минимальный рацион здорового мужика на день-два. Очень минимальный. А тут ведь ещё и одежду надо покупать, за жильё платить и так далее. Короче, если это «около черты бедности», то мне откровенно страшно представить, как живут здесь за ней. Тут ведь, случись чего, ни на охоту, ни на рыбалку, ни тем более на огород не понадеешься. За неимением оных. Нет, идея революции определённо интересна!

Терзаемый мрачными мыслями, а также тянущей болью во всём теле, я вышел из дома. Впереди предстояла ещё одна ночь на объекте, и было бы неплохо к этой ночи раздобыть еды, хотя бы уровня роллтона. Найти его в ближайшем магазине было нетрудно, а вот цена за маленькую пачку «заварного обеда» весом 150 г в полторы тысячи вон меня поразила… Хотя… тут вроде бы «натуральное высушенное мясо». Придётся брать, причём сразу две пачки, одной мне тупо не хватит, а рассчитывать на повторную щедрость Системы было глупо. Расставшись с тремя тысячами из шести у меня оставшихся, я на мелочь прикупил пару яблок — хоть что-то погрызть по пути.

Время уже поджимало, и уверенности в том, что я доберусь до работы пешком в приемлемые сроки, у меня не было. Пришлось идти на общественный транспорт и опять тратиться, но силы надо было