Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев Страница 2

Руана поднялась, но не сделала ни шага назад, хотя её тело требовало отступить. На таком расстоянии от герцога она чувствовала его силу мага S ранга. Силу вожака, заставлявшую подчиняться без приказов.

— Иди, — сказал он, отпуская её взглядом. — И подумай, что ты хочешь выбрать.

Руана низко поклонилась и развернулась. Её шаги не издавали звука на чёрном сланце. Татуированные вороны на её руках, казалось, следили за старым герцогом, пока дверь не закрылась за её спиной.

Герцог остался один в тронном зале.

Стоял, опираясь на копьё, и смотрел на дверь, за которой исчезла девушка. В его голове крутились мысли, которые напоминали охотничьих псов, берущих след. Ребёнок. Ритуал проведён. Кровь пробудилась. Пятнадцать лет он думал, что род угаснет на нём, но Триединая милостива и дала ему шанс возродить величие его семьи.

Он повернулся, подошёл к трону, но не сел. Вместо этого он ударил древком копья в пол — один раз, резко, так, что каменная плита под наконечником треснула. Звук разнёсся по залу, и в ответ откуда-то из глубины, из-за стен, донёсся шорох.

— Коннор, — произнёс герцог, не повышая голоса. — Ты мне нужен.

Стена за троном раздвинулась. Две массивные каменные плиты разошлись в стороны с тихим, почти ласковым шорохом, обнажая проход шириной в три шага. Из темноты, неспешно, как человек, который привык, чтобы его ждали, вышел старик.

Коннору было под семьдесят — на вид меньше, чем самому Палачу. Сухой, как корень старого дуба. Жёсткий, как кожа, дублёная дымом. Его лицо пересекали глубокие морщины, но под ними угадывались мощные скулы и волевой подбородок. Волосы — длинные, до пояса, седые, с рыжеватым отливом, — были собраны в тугой узел на затылке. Глаза — бледно-голубые, выцветшие, но цепкие — смотрели без страха и без подобострастия.

Но главное, что бросилось бы в глаза любому, кто знал обычаи пограничных марок, — его лицо было покрыто синей вайдой.

Вайда — древний краситель, который втирали в кожу воины перед последней битвой. Он держался неделями, а уходил только с кожей. Но Коннор носил вайду всегда. Не потому, что готовился к бою, а потому что никогда не выходил из боевой готовности.

Герцог смотрел на него, не мигая.

— Ты слышал? — сказал он.

Коннор остановился в трёх шагах от тронного возвышения и кивнул.

— Да, господин. — Его голос был сухим, как треск сучьев в костре.

— И что ты думаешь?

Коннор молчал несколько секунд. Его бледно-голубые глаза смотрели куда-то сквозь герцога, сквозь трон, сквозь каменные стены — туда, где, возможно, находился тот, о ком они говорили.

— Клянусь матерью битвы, — произнёс он наконец, и в голосе его прорезалась хрипотца, которой не было раньше, — теперь у нас есть шанс. Ваш род не угаснет, раз Кернан зачал ребёнка. Плевать, что он бастард по законам империи. Раз кольцо его признало, значит, он Пен-Искар.

Коналл медленно кивнул, словно услышал то, что ожидал. Он развернулся, взошёл на возвышение и опустился на трон — тяжело, как человек, который несёт на плечах невидимый груз. Копьё он положил на колени, наконечником влево, и принялся гладить древко — тем же жестом, что и до прихода Руаны. Но теперь в этом жесте была не задумчивость, а расчёт. Он перебирал варианты, взвешивал риски, строил планы.

— Найди этого ребёнка, — сказал он, и голос его стал тише, но от этого не менее твёрдым. — Подними всех. Каждого, кто ходит под моими знамёнами. Каждого, кто мне должен. Каждого, кто хоть раз клялся мне в верности. Подними всех, Коннор.

Он поднял взгляд на старого воина, и в его серо-зелёных глазах зажглось пламя.

— Пусть моя кровь вернётся домой.

Коннор молчал. Он знал, что это ещё не всё.

— Но сделай это тихо, — продолжил герцог, и его голос стал ледяным. — Никаких сборов на перевалах. Никаких труб, созывающих последователей. Сделай всё очень аккуратно.

Он наклонился вперёд, и тень от наконечника копья легла на его лицо, разделив его надвое — свет и тьму.

— И следи. Следи за каждым, к кому пойдут эти люди. За каждым, кто будет знать. За каждым, кто протянет руку помощи — и за тем, кто отвернётся.

Он на мгновение замолчал.

— Если кто-то пойдёт к нашим врагам, — закончил герцог, и голос его стал шёпотом, который был громче крика, — то ты знаешь, что делать.

Коннор ничего не сказал. Он просто развернулся и пошёл к той самой расселине в стене, из которой вышел. Его сапоги не издавали звука. Его длинные седые волосы колыхались за спиной, как боевое знамя, которого никто не видел.

У самого прохода он остановился.

— Господин, — произнёс он, не оборачиваясь. — А если этот ребёнок не захочет возвращаться?

Герцог усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Только острая сталь.

— Кровь помнит, Коннор. Даже если разум отказывается. Даже если сердце полно обиды. Кровь всегда помнит. — Он сжал древко копья так, что костяшки пальцев побелели. — Приведи его. Живым. Целым. Но приведи.

Коннор кивнул и растворился в темноте прохода. Каменные плиты сомкнулись за его спиной беззвучно, как ножницы, отрезающие нить.

Палач остался один.

Он сидел на троне, гладил древко, на котором танцевали обнажённые девушки, и смотрел на дверь, за которой исчезла Руана, а потом Коннор. Его губы шевелились, произнося слова, которые не мог услышать никто.

— Пятнадцать лет, — прошептал он. — Пятнадцать лет я ждал. Платил. Строил. Терял. — Он поднял копьё, поцеловал холодный наконечник — вороний клюв, помнящий сотни битв. — Теперь ты вернёшься. Клянусь матерью битвы. Клянусь кровью, что течёт в моих жилах.

Он резко поднялся, вскинул копьё над головой — и древко вспыхнуло тусклым изумрудным светом, от которого тени по углам зала заметались, как испуганные звери.

— Возвращайся, — сказал он в пустоту. — Возвращайся домой. А если кто-то посмеет тебе помешать, то я заберу его глаза и душу.

Глава 2

Я отпросился у Ханта на двое суток, когда он спросил зачем, я ответил честно, что у меня появились зацепки по моей семье и я хочу решить этот момент. Он молчал наверное минуту, а потом кивнул и сказал, что семья это важно. Он все еще думал, что Алекс Доу потомок какого-то аристократического рода, вот только теперь и я так думаю.

Не бывает так, что кровь такой силы, что была показана мне в видении просто угасла без следа. Они должны были завоевать себе территорию, а исходя из того как строилась империя, то