Не идеально идеальный - Алика Фортис Страница 3

– Я, – мельком посмотрел на меня и сел в кресло напротив.

Как всегда немногословен. Не то чтоб я часто с ним общалась. Но в те редкие моменты он именно таким и был. Сдержанный молчун, с неприкрытым пофигизмом на всё, что вокруг него происходило.

– Вы не уйдёте? – спросила первое, о чём подумала. Было странным, что он до сих пор тут. Хотя и отторжения это не вызывало.

– Скоро подойдёт лечащий врач, и я уеду, – и переключил всё своё внимание на телефон. Что-то сосредоточенно печатал.

Не стала его больше расспрашивать и рассматривать.

Мне всегда было неудобно в его обществе. Какое-то непонятное ощущение, когда не знаешь, куда отвести взгляд.

Он не как все, кого я видела и знала. Вроде ничего особенного, мужчина как мужчина. Ровесник Андрея. Его друг. Но рассматривать его я не могла никогда. Потому что сразу подвисала.

Он, если можно так сказать, необычный. Кирилл отлично сложен физически. Высокий, крепкий. Не перекаченный, но явно уделяющий время спорту. Это видно невооружённым взглядом.

Но на лицо совершенно не красавец. У него всё было слишком.

Слишком крупный нос с ощутимой горбинкой. Слишком широкий рот. Наверное, поэтому он никогда не улыбается. Высокий лоб, скрытый густой чёрной чёлкой. Оттопыренные уши, которые ничем не скрыть. А в глазах вечный арктический холод.

Всё по отдельности, наверное, могло бы выглядеть неплохо. Но в совокупности… отталкивающе. Непривлекательно. От слова «совсем». Несуразно.

Я всегда старалась избегать взгляда ему в  лицо. Он прекрасно знал, как выглядит, и мне казалось нетактичным его рассматривать.

А может, всё дело в том, что я боялась. Вдруг он в моём взгляде увидит отвращение и неприязнь? Наверное, это ближе к истине. Потому что самой было стыдно за свою реакцию. Но что я могу с собой поделать, если он мне неприятен…

Поэтому, когда Андрей брал меня с собой на редкие встречи с Кириллом, я смотрела в пол или по сторонам. Даже общаясь с ним. Пусть это и было банальное «привет-пока».

Хотя по тому, как он держался в общении с окружающими, казалось, что ему плевать, кто и что о нём думает. Такой пофигизм касался не только внешности, а в целом всего. И это не могло не вызвать определённой доли уважения. Уверенный в себе.

Это Андрей вечно кичился тем, какой он охрененный красавчик, и, как девица на выданье, порой переживал из-за стрижки. Весь мозг мог вынести.

А иногда он не отказывал себе в том, чтоб за спиной пройтись по Кириллу. Мол, удивлялся: «кто ему с такой рожей даёт». Зато себя Андрей любил.

Только самым настоящим уродом оказался он сам. Если и не внешне, то внутри.

Тот случай, когда за приятной картинкой прячется самая настоящая гниль. И я в эту гниль вляпалась. Как результат: лежу в больничной палате, не в силах пошевелиться.

Вскоре, как и говорил Кирилл, подошёл врач. Невысокий и тучный мужчина возрастом чуть за пятьдесят. Навскидку.

– Ну, Надежда, как вы себя чувствуете? – даже от меня не скрылось, с каким сочувствием смотрел на меня врач.

– Будто я отбивная, – шутка, которая и не шутка вовсе.

– Скоро всё пройдёт. Постепенно станет легче. У вас множественные ушибы, рассечения, сотрясение головного мозга. Сломано ребро и трещина в руке, – кажется, я даже изменилась в лице. – Не пугайтесь так. Звучит действительно паршиво. Но главное – живая. Мы вас на ноги поставим. Полежите пока у нас. Когда станет легче и состояние нормализуется, отпущу домой. Правда, под строгое наблюдение. Но пока рано об этом говорить, сами понимаете. Посмотрим за динамикой.

В этот момент к глазам подступили слёзы. «Главное – живая». А ведь когда Андрей избивал, я практически с жизнью попрощалась. Думала: всё, вот он, конец. Так страшно и больно было.

– Спасибо, – произнесла на выдохе.

– Не за что меня благодарить. Это мой долг – оказывать помощь и ставить на ноги, – добродушно улыбнулся и после переключил внимание на того, кто присутствовал рядом всё это время. – Кирилл Викторович, все документы подготовлены, как вы и просили. Протокол лечения я вам предоставлю. Можем после осмотра переговорить у меня в кабинете.

Кирилл только молча кивнул, прожигая меня внимательным взглядом. Вскользь посмотрела ему в лицо. У него в глазах будто недовольство читалось.

Ну ещё бы. Ввязался не пойми во что. Видимо, из-за меня пришлось поменять планы. Насколько мне известно, он достаточно занятой. Особенно для того, чтоб сидеть сейчас со мной в палате. И это до сих пор не укладывалось у меня в голове.

После осмотра врач, попрощавшись, вышел из палаты. А мы снова остались одни.

– Спасибо, что забрали меня оттуда, – посчитала необходимым это озвучить.

Странно, но у меня язык не поворачивается обращаться к нему на «ты». Изначально так повелось. Он не исправлял, а мне так комфортнее было.

– Пожалуйста, – безэмоционально и твёрдо. – Мне нужно уехать. Если тебе что-то понадобится, скажешь медсестре или лечащему врачу. Мне передадут. Поправляйся, – кинув на меня быстрый взгляд, направился к выходу.

– Хорошо, – практически ему в спину, когда он выходил из палаты.

Естественно, просить я ни о чём не буду. Это слишком. Судя по всему, меня и так не без участия Кирилла положили в отдельную палату. Да и клиника явно не из дешёвых. Даже подумать страшно, во сколько ему всё это обошлось. Такая обуза в моём лице.

Ладно. Как только поправлюсь, найду более-менее нормальную работу, а не лайтовую подработку, и буду частями возвращать ему деньги.

Оставаться должной я не хочу. Неправильно это. Мы друг другу вообще никто. Даже не товарищи.

Вот что действительно не давало покоя помимо боли во всём теле, так это мысли о том, как Кирилл оказался в квартире Андрея. И я ведь точно помню, что он открыл её ключами и зашёл.

Откуда у него ключи? И для чего он приехал? По делу или узнал обо мне? Хотя нет, бред это. С чего ему вообще про меня что-то узнавать и тем более мчаться спасать?

Столько вопросов, оставленных без ответов. Но если так посудить. А не всё ли равно, почему и зачем он приехал к Андрею? Ведь если бы не это стечение обстоятельств, неизвестно, что бы со мной вообще было.

Прикрывая глаза, попыталась расслабиться. Выходило, но с трудом. И дело не только в физической боли. Основная сложность в том, что стоило сомкнуть веки, как перед глазами всплывал перенесённый ужас.

Перекошенное злобой лицо Андрея. Его голос с агрессивными интонациями. Удары, тычки, истязания.

Снова хотелось плакать. В чём, собственно, я себе не стала отказывать. Оказывается,