Развод. Война без правил - Елена Валерьева Страница 6

— Да.

— Тогда встали. Сформулировали за одну минуту новый маршрут с одним ответственным, и если в вашем предложении будет хоть одно слово «согласуем позже», я вас уволю до конца фразы.

Савицкий побледнел.

Совещание пошло дальше. Жестко. Быстро. Почти хирургически.

Когда всё закончилось, люди вышли из переговорной с лицами переживших стихийное бедствие. Я тоже поднялась, собираясь исчезнуть раньше, чем на меня обратят внимание.

— Мирская, останьтесь.

Конечно.

Когда дверь закрылась, Грант встал из-за стола и подошёл ко мне. Близко. Слишком близко. Не нарушая границ, нет. Но так, чтобы я чувствовала его присутствие как давление воздуха перед грозой.

— Вы любите влезать в чужие зоны ответственности? — спросил он.

— Только когда вижу, что в них тонет результат.

— Вас не просили спасать результат.

— Вы сами сказали говорить.

— Не приучайтесь воспринимать мои слова слишком буквально.

Я прищурилась. — А вы не приучайте людей задавать вопросы, если не готовы услышать честный ответ.

Его взгляд стал тяжелее. Темнее. Но — странно — не злее.

— Вы хамите, — констатировал он.

— Я функциональна.

— Не переоценивайте себя в первый же день.

Вот это было уже знакомо. Очень. Тот же холодный мужской тон. То же желание поставить на место. То же «не вздумай чувствовать себя равной».

И я вдруг очень ясно поняла: если сейчас прогнусь, дальше можно даже не начинать.

— Тогда и вы не недооценивайте меня только потому, что я пришла к вам не из кабинета конкурентов, а из брака, — сказала я.

Он замер. Буквально на секунду. Но я снова это увидела. Трещину в идеальной ледяной поверхности.

— Свободны, — сказал Грант.

Я развернулась и вышла, чувствуя между лопаток его взгляд.

В обед мне позвонил Илья. На этот раз с нового номера.

Я увидела имя. Сбросила. Он перезвонил. Снова сбросила.

Тогда пришло сообщение: «Ты где?»

Я не ответила.

Через минуту: «Я разговаривал с охраной. Ты вывезла детей без согласования.»

Я вскинула брови. Без согласования. Потрясающе. Словно я перегнала строительную технику с его склада.

Следом пришло ещё одно: «Не устраивай из этого войну. Вернись, и я закрою вопрос.»

Закроет вопрос.

Я сидела в маленькой переговорной с контейнером салата из местного кафе, смотрела на экран телефона и понимала: у Ильи всё ещё бизнес-язык даже там, где речь о семье. Не «давай поговорим». Не «как дети». Не «ты справляешься?» Вернись, и я закрою вопрос.

Я заблокировала и этот номер.

И только после этого заметила, что в дверях стоит Орлова.

— Бывший? — спросила она.

— Слишком живой для слова «бывший», но да.

Она кивнула на мой телефон. — Если начнёт давить через юристов, фиксируйте всё. Если через детей — тем более. Такие мужчины хуже рейдеров. Они уверены, что забирают своё.

Я подняла на неё взгляд. — У вас тоже был такой?

Орлова усмехнулась. Без радости. — У меня был прокурор. Ещё хуже. Ешьте, Мирская. Через десять минут Грант улетает на встречу, и вы едете с ним.

Я чуть не подавилась салатом.

— Что?

— Что слышали.

— Зачем?

— Потому что ваш итальянский ему понадобился раньше, чем он сам планировал это признать.

— Но я не…

— Не готовы? — сухо спросила Орлова. — Поздно. У нас тут вообще мало кто бывает готов.

И ушла, оставив меня смотреть ей вслед с ощущением, что моя жизнь резко переключилась из режима «развод и выживание» в режим «беги, иначе сожрут».

В машине Гранта пахло кожей, дорогим деревом и какой-то предельной собранностью.

Он сидел напротив меня в салоне представительского Maybach, просматривал документы на планшете и выглядел так, будто даже движение автомобиля подчиняется ему по отдельному договору.

Я сидела прямо, с папкой на коленях, и изо всех сил делала вид, что для меня нормально в первый рабочий день ехать через всю Москву с одним из самых опасных мужчин в городе.

— Вы нервничаете, — сказал он, не поднимая глаз.

— Нет.

— Тогда перестаньте сжимать папку так, будто внутри ваше завещание.

Я разжала пальцы. — Спасибо за наблюдательность.

— Не язвите. Это дешёвый способ защиты.

Я посмотрела в окно. Потом снова на него. — А дорогой какой?

На этот раз он всё-таки поднял взгляд. Темный. Непроницаемый. И, как ни странно, внимательный.

— Работать хорошо, — сказал он.

— Это я как раз умею.

— Проверим.

И снова уткнулся в планшет.

Я тоже открыла документы, но сосредоточиться было трудно. Слишком много всего происходило одновременно: дети дома, Илья на хвосте, работа в холдинге мечты и кошмара, и мужчина напротив, который бесил меня уже почти так же сильно, как интересовал.

Последнее было особенно некстати. Потому что интересовать меня после всего пережитого не должен был никто. Тем более тот, кто смотрит на чувства как на сбой системы.

Но мой организм, кажется, забыл посоветоваться с моим разумом. Потому что когда Максим Грант слегка ослабил галстук и коротко прикрыл глаза, устало откинувшись на спинку сиденья, я поймала себя на мысли, что он не просто красив. Он из тех мужчин, рядом с которыми опасно долго находиться. Потому что сначала хочется спорить. Потом — доказать. Потом — чтобы посмотрел. А потом уже поздно.

Я резко отвела взгляд. Нет. Спасибо. Я уже была замужем за одним холодным богом. Второй мне не нужен. Даже если у этого глаза темнее ночи и голос, от которого хочется либо уволиться, либо целоваться.

Глава 4

Условие выживания

Встреча проходила в закрытом клубе на Пречистенке, где даже официанты двигались так тихо, будто им за это отдельно платили.

Итальянцы оказались троими мужчинами в дорогих пальто, с идеальными улыбками, яркой жестикуляцией и тем особым искусством говорить одновременно о бизнесе и удовольствии, будто одно без другого вообще не существует.

Максим Грант рядом с ними выглядел особенно контрастно. Они — тепло, пластика, манеры. Он — лед, контроль и сталь под кожей.

Я сидела чуть сбоку, держала документы, фиксировала реплики, подключалась там, где требовался нюанс перевода. Сначала всё шло ровно. Даже слишком.

Но потом один из итальянцев, седой синьор в кашемировом шарфе, вдруг усмехнулся и сказал по-итальянски: — Signor Grant, с вами очень трудно вести дела. Вы как будто не договариваетесь, а проверяете людей на прочность.

Я перевела без искажений.

Грант даже не моргнул. — Это и есть переговоры, — ответил он.

Тот улыбнулся шире. — Нет. Переговоры — это когда обе стороны хотят остаться довольны.

Я снова перевела.

Максим откинулся на спинку кресла. Медленно сцепил пальцы. И произнёс: — Скажите синьору, что я не работаю ради чужого удовольствия. Я работаю ради результата.

Я перевела. В