Беспощадный целитель. Том 3 - Константин Александрович Зайцев Страница 7

Глубоко вздохнув, я достал нож из наспинных ножен. Его лезвие блеснуло в свете приборной панели. Привычным движением я поднёс клинок к левой руке и методично надрезал подушечки пальцев. Один за другим. Мизинец, безымянный, средний, указательный, большой. Пять порезов — пять линий. Тёмная кровь выступила мгновенно, густая, с едва заметным серо-зелёным отблеском. Кровь, питаемая мертворождённым ядром.

Дэмион покосился на мои руки и замер. Его взгляд тут же упал на нож, и он негромко выругался.

— Значит, всё-таки это ты добрался до Давида? — Его голос стал чуть тише и жёстче, а сам парень напрягся.

Я не ответил, концентрируясь на крови, выступающей на подушечках пальцев. Чёрное солнце откликалось на ритуал, подпитывая кровь некроэнергией, что позволит ей быть более тягучей и дольше сохранять цвет.

— Доу?

— А смысл что-то говорить? Ты же сам мне рассказал о нём всё. Вот я и забрал его жизнь, деньги и нож. Карма приходит к каждому, кто творит зло.

— Но как? Он же был намного сильнее тебя!

— Дэмион, а ты уверен, что хочешь знать? — Я с усмешкой посмотрел на парня. Его возбуждение чувствовалось даже сквозь ледяную завесу.

— Да! Если ты смог убить Давида, значит, я смогу убить Кайзера! — В его голосе звучала истинная страсть человека, который увидел, что призрачный шанс на свободу стал неожиданно реальным.

— Нет, Дэмион. Кайзер — мой. Клянусь Небом, он ответит за всё.

— Небом? Что за странное выражение? Никогда не слышал, чтобы священники Озарённого использовали подобное. — Кто-то опять облажался, а парень слишком внимательный.

— Старые слова. Научился, после того как искал методы спасти себя от разрушения ядра. — Почти правда, но не говорить же, что я из другого мира. Мы не настолько близки для подобных признаний. От моих слов он качнул головой, делая вид, что поверил.

— Так как, Доу?

— Это плохое знание, официально запрещённое в нашей империи, но, как ты понимаешь, мне нечего было терять. Так что я рискнул, и у меня получилось. — Почти правда, ведь нити кукловода изначально предназначались для управления мертвецами, а то, что некоторые личности стали использовать их по-другому, — это совсем другая история.

— Я тебя понял. Не рекомендую светить этим ножом на улицах. Такой нож — это личная печать Кайзера, он дарит его своим доверенным людям. Что-то типа посвящения, вроде как традиция, идущая со времён его армейской молодости. — И тут армейцы. Хотя чему удивляться, если Озарённая империя регулярно бодается с соседями и воюет за территорию на других континентах, то недостатка в ветеранах у нее явно нет.

— Спасибо за совет. Теперь я знаю, чем буду вырезать Кайзеру сердце.

— Доу, ты псих, но, знаешь, когда ты так говоришь, я почему-то тебе верю.

— Потому что чувствуешь, что я могу это сделать.

— Но в полиции говорили, что Давид своей рукой написал предсмертную записку. Не понимаю.

— Есть много техник, и не все из них полезны людям. А история с запиской почти правдивая. — Я поднёс окровавленные пальцы к лицу.

— Почти?

— Он действительно написал записку. Своей рукой. Просто не совсем по своей воле. — Дэмион всё прекрасно понял, и разговор угас сам собой, а я поднёс пальцы к лицу и начал рисовать.

Первая линия — от левой скулы к виску. Широкая, рваная, как полоса на тигриной шкуре. Пальцы двигались уверенно и точно. Мышечная память, въевшаяся в тело за столетия, вот только вместо мышц это был мой разум. Вторая — зеркально, от правой скулы. Потом — короткие вертикальные штрихи на лбу, над бровями, по три с каждой стороны, как у зверя, вышедшего из чащи. Линия через переносицу — широкая, разделяющая лицо надвое. Точки на подбородке, складывающиеся в оскал хищника.

Мне не нужно было зеркало. Руки помнили каждое движение, каждый изгиб линии, каждый нажим пальца. Я наносил эту маску сотни раз. Может, тысячи. Перед каждой охотой в тех землях, где не мог напрямую призвать Лао Бая, — в отравленных пустошах, в мёртвых лесах, в подземельях, где энергия была слишком густой для прямой духовной связи. Маска Тигра укрепляла нить между мной и моим духом-братом, давала мне часть его звериной силы — обострённые чувства, нечеловеческую реакцию, ярость хищника, загнанного в угол.

Лао Бая здесь нет и наша связь оборвана, но ритуал — это больше, чем просто рисунок кровью. Это обещание. Обещание самому себе, что сегодня ты не остановишься. Что для тебя существует только одно направление — вперёд. Победа или смерть, третьего не дано.

Кровь на коже стягивала лицо, постепенно подсыхая. Чёрное солнце в груди откликнулось на ритуал — некроэнергия потекла по линиям, заставляя их слабо мерцать тусклым серо-зелёным свечением. В темноте салона это выглядело завораживающе. Словно лицо мертвеца, расписанное потусторонним огнём.

Дэмион смотрел на меня краем глаза. Его руки на руле были неподвижны, но я чувствовал его напряжение — не страх, скорее попытку осмыслить то, что он видит.

— Что ты делаешь? — спросил он наконец.

— Ритуал. — Я нанёс последний штрих — две короткие черты под глазами, метки слёз, которых тигр никогда не прольёт. — Воин наносил маску зверя перед охотой, из которой не собирался возвращаться с пустыми руками. Маска тигра усиливает связь с духом. Обостряет чутьё, реакцию, инстинкты. И говорит врагу, что перед ним не человек.

— А кто?

— Зверь, у которого забрали то, что принадлежит ему по праву. Ничего хуже в природе не существует.

— Дерьмо! Теперь я понял, кто ты. Ты один из этих психов с пограничных марок, что верят в Королеву Воронов! Слышал, что они тоже идут в бой с разрисованными лицами. — Он бросил на меня взгляд, ожидая моей реакции, но увидел лишь ухмылку. Самая лучшая ложь — та, которую человек придумал себе сам. Тогда любые действия он будет пытаться уложить в версию, которая подтверждает его правоту.

Тень шевельнулся в татуировке на предплечье. Ритуал задел и этого зверька, и в голове мелькнул чужой образ: голод, нетерпение, предвкушение крови. Мой слуга хотел сражаться и убивать.

Скоро, — я послал ему мысль. — Потерпи.

Дэмион вёл молча ещё минуту, потом заговорил — негромко, глядя на дорогу:

— Доу. Если мы оба сдохнем в