Тринадцать жертв - Lillita Страница 79

— Спина! — вдруг воскликнула Гленда, присмотревшись. — Переверните их на живот и расстегните платья, освободите спину!

Не отвлекаясь на вопросы, близнецы тут же перевернули Сюзанну и спустили верх платья, то же самое сделал Эрланн с Дикрой. И тогда они заметили по два бугорка, которые появились в районе лопаток. Те набухали всё сильнее, натягивая кожу с пугающей силой. Не в силах оторвать от этого взгляд, Камилла притянула Гленду ближе к себе, тем самым отвернув от происходящего.

А кожа всё тянулась, тянулась, бледнее, сильнее облегая нечто, что пыталось вырваться изнутри, и в один момент толстые шипы пробили её. Тут же, разрывая кожу, на свет с хлюпающим звуком, брызнув в стороны кровью, прорвались крылья. Тёмные, перепончатые, как те, что были у хранительниц на голове, но заметно больше и, вместе с тем, чуть больше метра в размахе. Крылья бессильно опали, пачкая покрывало кровью, раны от них начали затягиваться, а близняшки, похоже, успокоились и заснули.

Камилла поняла, что теперь трясёт её, а из горла чуть не вырвался истеричный смешок. Одно дело во снах по кровавым баням ходить, хотя и там нервы сдавать начали, другое же — наблюдать такие ненормальные вещи в реальности. Гленда выбралась из объятий и обернулась, её, как и всех, ужаснуло увиденное, но то, что она не наблюдала за высвобождением крыльев, определённо пошло детской психике на пользу. Она подалась к брату и дёрнула его, заставляя встать, после чего подтолкнула к Камилле.

— Мы займёмся ими, а ты займись ею! — почти приказала Гленда и подтолкнула парочку к выходу.

Нужно было вытереть кровь, переодеть близняшек и нормально уложить их, чтобы они отдыхали до прихода Мейлира и Элеоноры. Для этого было боле чем достаточно её и близнецов.

Эрланн вывел Камиллу в коридор и отвёл в её комнату, усадил на диван. Она дрожала, обхватив себя руками и прижавшись к боку Эрла. Опираясь на прошлый опыт, он начал медленно гладить Камиллу по голове, по спине, а после заставил разнять руки и обнял. Ками тоже крепко сжала его в объятиях. На самом деле, его тоже напугало увиденное, но он потратил много сил, поэтому на эмоции их почти не осталось. К тому же, Мастер сам по себе испытывал трудности с проявлением сильных чувств и эмоций, особенно таких. Он чаще впадал в транс, как после визита в башню.

Немного успокоившись, Камилла ослабила хватку, немного отстранилась и посмотрела Эрланну в глаза. Такие спокойные, усталые, отстранённые… Тогда как её успели немного покраснеть, хотя и не были на мокром месте.

— Я… — она захватила ртом воздух, говорить было сложно. — Я всегда… Спокойно восп… воспринимала странности хранителей. Н-но… Неужели… Неужели они каждый раз проходят через… Подобное? Всё появляется таким образом?

— Если честно, я и сам не знаю. У Гленды ведь такого нет, а остальные уже были такими, когда мы пришли. При нас уже не было сильных изменений. Но… — Эрл вздохнул, вспоминая то, что переживал каждое утро. — Да, наверное, так и было, если изменения были резкими. Но, думаю, некоторые вещи проявлялись постепенно. Скорее всего, чаще было именно так. Резкий и необратимый всплеск у осколков бывает редко.

— За что они должны переживать всё это?..

Камилла опустила взгляд и уткнулась лбом в шею Эрланну. Ей было больно за хранителей. Да, она должна умереть. Первой, от силы второй, но ведь и хранители по истории умирают. Гораздо мучительнее. И в жизни им тоже приходится хуже. И если тринадцатое поколение не справится, и дальше будут рождаться проклятые дети, без шанса прервать этот цикл страданий.

— Я постараюсь больше не допустить такого. Буду внимательнее следить за осколками. Даже если это будет больше выматывать, — заверил Эрланн.

Он Мастер. Он Управляющий. Он отвечает за всех и должен ставить их благополучие выше своего. Ведь это части его сущности отравляли чужие жизни. Никто больше не совладает с ними.

— Не бери на себя слишком много, — Ками подняла голову, — ты ведь говорил, что такое бывает редко. Ты нам живой нужен. Ну… Насколько это возможно. Ты беспокоишься о нас, а мы — о тебе. Не перенапрягайся. Ты и так за всеми следишь постоянно.

— Уследить бы мне за тобой, — усмехнулся Эрланн и потёрся носом о висок Камиллы.

Она хихикнула. Нос был холодным, но чем чаще она контактировала с Эрлом, тем меньше это смущало. Да, холодный и не совсем живой, но свой, любимый и по-своему заботливый, сопереживающий. Ками всё ещё становилось дурно, стоило только вспомнить о крыльях близняшек, но в холодных объятиях ей становилось спокойнее, удавалось отвлечься.

Глава 26: Даже мёртвое сердце способно биться

До конца дня близняшки оставались в своих кроватях, за ними присматривали Исаак, Лауге и Хальдис, которая могла раньше почувствовать изменение магической активности. Фрейя и Эгиль ушли в город, чтобы сообщить о случившемся тем, кто сегодня работал. Хозяйство полностью перешло на Камиллу, которая более-менее обрела душевное равновесие, Гленду и Мейнир. Эрланна же отправили отдыхать и восстанавливать силы.

Когда они готовили ужин, Камилла то и дело невольно смотрела на спину Гленды. В ту ночь, когда она помогла сбежать от священнослужителей, у неё ведь тоже были крылья. Неизвестно, когда те появились у хранительницы, но, похоже, она умела их прятать. И хотелось спросить у Гленды, случалось ли с ней то же, что сегодня произошло с близняшками, но ведь если да — эти воспоминания наверняка были очень неприятными. Нежелание бредить старые раны усмиряло любопытство. Однако же Эрланн говорил, что у Гленды такого нет.

«Она скрыла это от брата, чтобы не заставлять лишний раз беспокоиться? Они определённо родственники. Оба мало думают о себе».

Камилла вспомнила, как не могла понять в самом начале, кто эти двое друг другу. Да, внешне они слишком разные, а о совместном прошлом помнила только Гленда, но чем дольше Ками с ними общалась, тем заметнее становилось их родство. На самом деле, по всем, кто пришёл в замок вместе, было заметно, что они близки.

Дикра часто липла к Сюзанне, как младшая сестра или дочь, а Сью очень сильно о ней переживала и заботилась. Фрейя пыталась уберечь Элеонору от травм, как могла убеждала не бояться каждого шороха и не быть настолько осторожной в словах. Нора сдерживала импульсивность Фрейи и не давала той сгоряча делать то, о чём потом пришлось бы жалеть. Исаак и Лауге почти всегда были вместе и явно понимали друг друга с полуслова, а Эгиль приглядывал за ними,