Первый Предтеча - Элиан Тарс Страница 8

— Тогда три, — отрезал незнакомец. — И хлеба побольше.

Официантка записала заказ и поспешила на кухню. А Пётр Сергеевич, наблюдавший за разговором из-за стойки, нахмурился. Что за странный тип? Не знает, что такое борщ? Да любой ребёнок в Ярославле это знает! Откуда он, чёрт возьми, свалился?

Крутов покосился на перстень на руке гостя. Аристократ, значит. Может, из какой-то глухой провинции? Или из-за границы? Хотя акцента вроде нет…

* * *

Борис Ионов сидел за столиком и мрачно смотрел в свою недопитую кружку. Какая уже по счёту?..

Жизнь юноши, что била ключом, в один миг обернулась серой, тяжёлой зыбью.

Сначала этот чёртов Северский — преподаватель с кафедры естественных наук, который завалил его на экзамене. Просто так! Из вредности! Ну подумаешь, не смог правильно ни на один вопрос ответить. И что? Он ведь пытался! И даже что-то рассказал… А что в итоге? Отчислили с позором…

Отец, узнав об этом, устроил скандал. Кричал, что потратил на сына кучу денег, а тот даже диплом получить не смог. Иди, говорит! Сам напортачил, сам и исправляй!

Пришлось Борису собирать последние крохи да лезть в долги к друзьям, чтобы заплатить ректору взятку. Огромную взятку! Всё ради того, чтобы хоть как-то замять скандал и вернуться на учёбу.

И вот теперь Борис сидел в этой дешёвой таверне «У Петра», потому что на приличный бар денег не осталось. Ещё и эти придурковатые бугаи докопались. «Угости, не жадничай!»

Ионов послал бы их куда подальше, но сдержался. Эти двое явно были не местными, уже под градусом. Мало ли что взбредёт им в голову, если он откажет. Могут и побить. И ладно сами напились, так теперь и его заодно пить заставили…

А завтра — встреча с ректором… И пусть конверт с деньгами уже передан, придётся всё равно кланяться ему и вымаливать прощение. Говорят, ректор это любит и без этого никак…

Унизительно? Да.

Но что поделать.

Когда мужики наконец наелись, Ионов уже был готов встать и уйти. Но тут дверь таверны распахнулась, и внутрь вошёл странный парень в капюшоне, толкающий перед собой тележку из супермаркета.

Ионов проводил его взглядом, не особо заинтересовавшись. Очередной псих. Других в этом чёртовом Ярославле и не водится.

— Боря! А давай ещё по одной! — предложил один из бугаёв и, не дождавшись ответа, поднял руку и заголосил: — Ленка! Тащи свою красивую задницу к нам, мы повторяем!

Ионов тяжело вздохнул, но спорить с подпитым бугаём не посмел, вместо этого грустно заглянул в свой кошелёк. Эх… Как раз на один круг и осталось.

«Надеюсь, папуля смягчится, когда узнает, что я вернулся на учёбу, и вернёт мне довольствие», — обречённо подумал он.

Чокнулись, выпили…

Незнакомец в балахоне спустился со второго этажа. На сей раз, правда, без тележки. Он занял дальний столик, дождался свой заказ, схватил ложку и принялся есть так жадно, будто неделю голодал. Куски хлеба исчезали один за другим в его бездонном чреве, а жаркое он выгребал прямо из горшка, не заботясь о манерах.

Ионов изумлённо пялился на это зрелище. Тощий как жердь, а ест за троих. Куда в него влезает?

Странный тип! Странный и…

И тут Ионов заметил перстень на его пальце. Такой знакомый и такой ненавистный.

Башня, меч и топор.

Род Северских.

— Не может быть, — прошептал Ионов, и его прошиб холодный пот.

Тот самый Северский? Преподаватель, который завалил его на экзамене? Но что он делает здесь, в такой дешёвой таверне? И почему в капюшоне?

Борис сжал кулаки. Злость, копившаяся в нём последние недели, закипела с новой силой. Этот урод! Из-за него Борис потратил все деньги, влез в долги, унизился перед отцом! Если бы Северскому хватало ума самому брать взятки, сейчас бы сидел отнюдь не в этой дешёвой харчевне! Ну а Борису не пришлось бы проходить через все эти мучения.

— Эй. — Ионов повернулся к своим «новым друзьям», которые уже допивали восьмую кружку пива. — Видите того урода в капюшоне?

Мужики обернулись.

— Ну, видим, — пробурчал один. — И что?

— Он меня обидел, — соврал Борис. — Серьёзно обидел. Если бы не он, я бы вам в два раза больше проставиться сегодня мог. Или в три!

Мужики переглянулись. В их глазах промелькнул интерес.

— Прям в три? — ухмыльнулся один из них.

— Наверняка, — заявил Ионов. — Его бы проучить немного… Только без фанатизма. А может, он раскается, и тогда продолжим банкет?

Бугаи снова переглянулись и синхронно кивнули:

— А легко.

Они поднялись и направились к столику Северского. Ионов остался сидеть, с предвкушением наблюдая за происходящим. Ну, хоть так он отыграется…

— Эй, шелупонь! — Один из бугаёв навис над Северским. — Да-да, ты, красотка в капюшоне! Выйдем, поговорить надо!

Северский медленно поднял голову. Капюшон всё так же скрывал большую часть его лица, отчего Ионов невольно поморщился — очень уж хотелось насладиться перепуганной рожей ненавистного препода.

— Зачем? — спокойно спросил Северский.

— Выйдем, сказал! — рявкнул второй бугай, что был шире. — Или мне тебя прямо здесь ушатать?

Северский молча встал.

— Пошли, — велел тот бугай, что был выше.

Северский последовал за ними. Ионов, недолго думая, тоже поднялся на ноги и неторопливо направился следом. Такое представление Борис был обязан увидеть своими глазами.

Снаружи уже давно стемнело, и лишь уличные фонари освещали пустую улицу перед таверной. Бугаи перегородили Северскому путь.

— Ну что, умник, — начал один из них. — Говорят, ты хороших людей обижаешь. Сейчас мы тебе…

* * *

Он не договорил.

Я шагнул вперёд и вложил в удар всё, что позволяло ослабленное тело — кулак вонзился в мягкое брюхо по самую кисть, и воздух вышел из мужика со свистом. Бугай согнулся пополам, вцепился в живот и, шатаясь, попятился назад.

Второй замер на долю секунды — пиво в крови явно мешало соображать. Потом рявкнул что-то нечленораздельное и полез вперёд, замахиваясь кулачищем.

Я качнулся влево — рука противника просвистела мимо уха — и на развороте впечатал локоть ему в челюсть. Раздался громкий хруст, бугай заорал и схватился за лицо.

Первый уже оправился, тяжело дыша через стиснутые зубы, и ринулся на меня. Он был крупнее, тяжелее, явно привык давить массой в подобных драках.

Я отступил на шаг, пригибаясь, затем прописал ему «двоечку». Бугай инстинктивно закрыл лицо руками — и тем самым открыл корпус. Тогда я нанёс быстрый, жёсткий удар под рёбра. Бугай снова сложился, на сей раз рухнув на колени.

Второй, несмотря на разбитую челюсть, попытался схватить меня за плечи. Упорный малый! Но