Тринадцать жертв - Lillita Страница 93

— Этот цветок ещё называют письмом от смерти, словно этим подарком смерть напоминает о себе. И о том, что может явиться в любой момент. Те, кому довелось найти этот цветок, долго после этого не жили.

— Я бы сказала, что это звучит нереалистично, но не в моей ситуации ставить что-то под сомнение. Сейчас я готова допустить существование многих вещей и знаков, которые раньше назвала бы выдумками и совпадениями.

Камилла со вздохом посмотрела на кольцо. Для неё главным подарком смерти было именно оно. Что изменилось бы, если бы по глупости Ками не надела его? Сделала бы она это по другой причине, либо же это был действительный шанс что-то изменить в своей судьбе? Зачем вообще ведьма давала одной из жертв кольцо, которое забирало жизненные силы? Ведь не только для того, чтобы убить — это можно сделать и другим способом. В этом был какой-то смысл. Ведьма не делала это просто так. И почему она плакала в ту ночь, когда отдала кольцо? И через кого в итоге ведьма следила за всеми?

Да, действительно. Вот ещё один момент, который смущал Камиллу, но она только сейчас вспомнила об этом. Исходя из слов Боргхилль, ведьма наблюдала за ними с самого начала. То есть, ведьма точно узнала о попытках зачаровать статуэтку, однако за это время ничего не предприняла. Она не видела в этом деле помех для себя? Говорило ли это о полной безнадёжности затеи? Или о совершенно иных планах ведьмы?

Какими бы ни были планы, смерть жертвы в них явно входила. Смерть жертвы и пробуждение Мастера. Камилле было страшно не только за себя, но и за Эрланна. Она не знала и не узнает, что произойдёт дальше, но догадывалась, что, став полноценным Мастером, Эрл окончательно потеряет себя. Отчасти, это уже случилось, когда он только пришёл в замок, но Гленда говорила, что иногда в Эрланне проглядывали его прошлые черты. Можно сказать, что он тоже умрёт. Ведь тот, кто будет после — это уже не Эрланн, а древний дух, которого сформировали не последние двадцать два года, а периоды смертей и одиночества.

В конце каждого акта на сцене оставались только двое древних — ведьма и дух. Как изменило их время? Ведь они не могли остаться такими, какими были тринадцать поколений назад. Чем стало для них это противостояние? Как бы они поступили теперь, если бы вернулись в прошлое, в день роковой встречи?

Дора забрала иголку из дрожавших пальцев, и Камилла благодарно кивнула. Тело становилось всё слабее, а мысли — тревожнее. Она и не собиралась постигать планы древних, но очень переживала за ныне живущих. И больше всего — за Эрланна, понимая, что слова о сердце были правдой. То, что он захотел жить, то, что оно забилось, было чудом, но чудом хрупким и недолговечным. Эрл мог казаться равнодушным и отстранённым, но он абсолютно точно не был тем, кто мог спокойно перенести смерть близкого, кто привык к этому. Эрланн в самом деле очень боялся потерь, а потому, не имея надежды на хороший исход, не хотел становиться живее, отвергал свои чувства, свою человеческую сторону.

«То, что мы полюбили друг друга, тоже было предопределено? Судьба всегда приводила в замок тех, кто мог бы сблизиться с Мастером. А судьба ли?»

Почему-то во всём этом сборнике невероятных для простого обывателя событий меньше всего верилось именно в судьбу. Судьба есть набор случайностей, но случайности очень ненадёжны и не могут быть частью проверенного механизма. Значит, была деталь, отвечавшая за появление в замке жертв.

Прощание в конце рабочего дня было совсем не таким, как обычно. Дора крепко обнимала Камиллу и — это было очень заметно — с большим трудом сдерживала слёзы. Она почти ничего не сказала, но выглядела так, словно прощалась навсегда. Стоявшая рядом Ирмелин, пришедшая за сестрой, тоже была печальна. Прежде чем уйти, она что-то шепнула Доре, а та ответила понимающим кивком.

По возвращении в замок Камилла первым делом поспешила к Эрланну. Села рядом, прижалась ухом к груди и слушала, стараясь взять эмоции под контроль. Эрланн был в растерянности, не знал, что сказать, как поступить. Одну руку он положил Камилле на голову, а второй обхватил за плечи.

— Что-то случилось, Мила? — спросил Эрл с беспокойством.

— Нет, просто… Захотелось побыть с тобой. Соскучилась.

— Всего на день ушла и уже? Не похоже на тебя. Как ты себя чувствуешь?

— Не хуже вчерашнего. Не волнуйся.

Камилла приподнялась, улыбнулась и поцеловала Эрланна в щёку. Удивительно, каким привычным успело стать это действие. Однако привычность проявления чувств ничуть не обесценивала их. Ками легонько провела пальцами по загнутому рогу, по бледной щеке, убрала с лица чёлку, чтобы ничто не мешало смотреть в глаза. Такие добрые и обеспокоенные. Очень красивые. Живые. Оторвать от них взгляд с каждым разом было всё сложнее.

«Если бы только мы переродились свободные от всяких проклятий… Я бы нашла тебя, чтобы снова быть рядом. Как в сказке — долго и счастливо. Быть рядом как обычные люди с обычной жизнью, обычными проблемами. Ведь их уж точно можно преодолеть».

— Знаешь… — медленно заговорила Ками, откинувшись на спинку дивана. — У меня никогда особо не было планов на жизнь. Я никогда не была из тех, кто чётко планирует будущее, кто знает, к чему стремится. Я всегда просто жила, плыла по течению… И всегда казалось, что ещё много времени, чтобы принять какие-то важные решения, чтобы определиться… Наверное, потому что жизнь у меня была спокойная и хорошая. Любящие родители, заботливая сестра, — Ками мечтательно улыбнулась, смотря наверх и сжимая руку Эрла. — И печали, «проблемы» тогда были такие мелкие. Простые. Вроде того, что Ирма очень сильно опекает, не даёт залезать куда попало, панаму носить заставляет… Хотя, конечно, она всё правильно говорила. О, а ещё я часто капризничала из-за того, что летом не могла гулять столько, сколько хотела. Да, это из-за того, что у меня не всегда хорошие отношения с солнцем, но тогда я не хотела этого понимать. Так много глупостей было сделано, но без них жизнь была бы пресной, так что… Если бы я могла вернуться назад, то не изменила бы ничего, что зависело от меня. Ну… По крайней мере ту часть, что была до прихода в замок. А то, что было после… Кто знает, могло ли оно вообще быть иначе?

Камилла замолчала и обхватила себя за плечи. Ей снова