От дам-патронесс до женотделовок. История женского движения России - Ирина Владимировна Юкина Страница 109

или классовое по биологическим признакам, о чем на Первом Всероссийском женском съезде (1908) говорили некоторые феминистки (например, А. Кальманович). Путь решения «женского вопроса» Тыркова прокладывала через участие женщин в работе партий «своего класса» и в политическом женском (феминистском) движении. Женщины-партийки должны отстаивать в своих партиях интересы всех женщин без классовых перегородок. Это трудно, но возможно, утверждала она, исходя из личного опыта1028.

Таким образом, партийная работа женщин в интересах женщин была ее стратегией решения «женского вопроса». Тыркова считала, что если россиянки упустят начальный этап партийного строительства в стране, то придется, как в Западной Европе, отстаивать права женщин исключительно через женские организации, и это будет откатом назад. Поэтому она считала женскую политическую активность только в рамках женских организаций недостаточной: «Запереться в тереме однобокого феминизма <…> было бы прежде всего гибельно для самих женщин и всего женского движения»1029.

Все вышесказанное позволило Тырковой определить себя и своих единомышленниц в кадетской партии как представительниц политического феминизма, главная цель которого заключалась в политической активизации женщин и женского движения, во взращивании женщин-политиков, продвижении их в политические партии, в развитии межпартийной консолидации и солидарности женщин-политиков на основе их принадлежности к женскому полу. Политические взгляды и выбор партии Тыркова рассматривала как личный выбор женщины, а работу над получением избирательных прав для женщин – как обязанность, как проявление женской солидарности и решение «женского вопроса» в интересах женщин всех классов.

Женские организации в такой схеме были необходимым, но временным этапом в развитии женской политической активности. Она считала, что после внедрения женщин в политическое пространство женские организации исчезнут за ненадобностью, и это дело не столь отдаленного будущего. Поэтому на Первом Всероссийском женском съезде Тыркова противостояла социал-демократкам, утверждавшим, что единая женская организация, объединяющая женщин разных классов, невозможна и вредна. Она видела в таком утверждении догматизм и нарушение политических прав женщин и считала, что создание общенациональной организации федеративного типа, куда войдут «женщины, связанные только общностью сознания своего бесправия, прежде всего политического»1030, будет большим практическим шагом. Тыркова мечтала о том, чтобы женское движение смогло «подняться выше плотных и колючих перегородок партийности».

Тыркова активно работала в феминистском движении. Она вступила во «Вз.-благ. общество», участвовала в создании Санкт-Петербургского женского клуба, в подготовке и работе женских съездов, выступала на митингах, ездила с лекциями по провинции и печаталась в феминистской периодике. Она постоянно настаивала на повышении темпа работы, находя ее недостаточной: «У нас нет достаточно крепких и влиятельных женских организаций»1031, «собирательную работу женских сил мы ведь до сих пор по-настоящему не начали»1032.

С другой стороны, в своей партийной работе Ариадна Владимировна отстаивала линию женского политического равноправия: так, историческим фактом является включение женщин в состав Временного правительства, которое преимущественно сформировали кадеты. Кадетка графиня С. В. Панина стала первой в истории России женщиной – товарищем министра.

Как и многих других участниц, опыт работы в женском движении привел Тыркову к обнаружению специфических женских проблем, о которых она раньше не подозревала. Прежде всего она увидела психологические проблемы женщин, идущих в политику. Развивая эту тему, она писала о «недоверии <…> к себе, о привычке к своему бессилию, к тому, что эта привычка есть что-то космическое»1033. Поэтому первоочередная задача женщин – «победить в себе рабыню». Так Тыркова пришла к тем же проблемам, которые решали осуждаемые ею за бездействие женские организации в их культурной работе.

С другой стороны, Ариадна Владимировна усмотрела в появившемся новом типе интеллектуальной свободной женщины тяготение к мужской морали, отказ от женских ценностей и принятие ценностей мужских и мужского стиля поведения в политике. В этом она видела угрозу культуре, будущему и всей цивилизации.

В своих поздних выступлениях она определяла цель женского движения и феминизма не только как пестование женской общественности и защиту своих потребностей и прав (в том числе политических), но и как противостояние женщин мужской культуре, создание женской культуры. «Новая женщина» должна сама для себя найти и этические, и эстетические основы, должна выбраться из лабиринтов предрассудков и привычек «той исключительно мужской культуры, в которой жило человечество, найти дорогу к созданию нового женского характера»1034. Поэтому цель движения для нее обновилась: это борьба за полноту человеческого существования женщины, борьба с несовершенством мужского строя жизни и с наваждением внешней свободы, не опирающимися ни на какие внутренние ценности. Тыркова призывала отстаивать и культивировать женские ценности, развивать специфическую женскую культуру. Как вариант культурного противостояния мужскому миру она предлагала создавать новый образ активных женщин в художественной литературе.

В ходе первых демократических выборов летом 1917 года Тыркова была избрана гласной Петроградской городской думы и фактически возглавила в ней кадетскую фракцию, председателем которой был член Государственной Думы А. И. Шингарев. Она участвовала в работе Московского Государственного совещания в августе 1917 года, вошла во Временный совет Российской республики (Предпарламент), дала согласие на свое выдвижение в Учредительное собрание. Но, как она позднее написала в мемуарах, довольно скоро ей стало ясно, что кадеты не могут из оппозиции превратиться в правительство1035.

Октябрьскую революцию 1917 года Тыркова восприняла как насильственный переворот и узурпацию власти. Продолжая работу в Петроградской городской думе, которая осталась единственным легитимным выборным органом власти и стала оплотом оппозиции, Тыркова уже не видела смысла в дальнейшей легальной деятельности, работе.

В 1917–1918 годах Тыркова практически перешла на нелегальное положение. Квартира Вильямсов превратилась в перевалочный пункт по сбору гражданской одежды и отправке добровольцев на юг к А. И. Деникину. Ариадна Владимировна совместно с А. С. Изгоевым организовала издание подпольной газеты «Борьба». Над ней реально нависла угроза ареста.

В 1919 году она присоединилась к Добровольческой армии А. И. Деникина, работала в пропагандистских органах армии, написала книгу о русской революции «От свободы к Брест-Литовску». Это был обвинительный приговор большевизму. Главный порок и главную опасность большевизма она видела в пренебрежении к человеческой личности, которым «напитана воля красных вождей».

В феврале 1920 года Ариадна Владимировна навсегда покинула Россию. Поражение белых она восприняла как величайшую трагедию России и поставила целью своей жизни борьбу с большевизмом – пером, словом, делом.

Вся семья Тырковой собралась в Лондоне. Сын сумел перейти финскую границу после выполнения задания белой разведки в Москве. Дочь, сестру милосердия армии П. Н. Врангеля, Ариадна Владимировна нашла больной тифом в Сербии. И даже свою престарелую мать Тыркова умудрилась вывезти из Петрограда. Их дом на Тайт-стрит в Челси стал англо-русским клубом, в котором собирались люди, неравнодушные к России