Мифы Ктулху. Восход, закат и новый рассвет - Сунанд Триамбак Джоши Страница 60

Вот это неумелость и нерадивость, достойные беотинцев! И к чему было исключать пролог о Ктулху и Йог-Сототе, будто бы их использование как-то «покушалось» на мои творения! Аид рвет и мечет! Чем больше будут разные авторы писать совместно об этих синтетических демонах, тем лучше последние будут проявляться в качестве общефонового материала! Мне нравится, когда другие пользуются моими Азатотами и Ньярлатхотепами. И я, в мою очередь, буду обращаться к Цаттогве Кларкэш-Тона, твоему монаху Клифану и Брану Говарда (ES 353).

Судя по всему, Дерлет из этого вынес предположение, что он, как и другие писатели, пользуется «разрешением» Лавкрафта на «использование» концептов последнего в собственных сюжетах. По крайней мере, никакой другой отрывок из письма Дерлету или любому другому контакту Лавкрафта не мог бы позволить нам сделать подобное допущение.

Роберт Прайс встает на защиту Дерлета в этом отношении, заявляя, что разнообразные «пополнения» Мифов Лавкрафта со стороны современников (и, как подразумевается косвенно, более поздних писателей) стоит принимать за должное, поскольку «Лавкрафт открыто благословлял такие дополнения, как следует из писем Каттнеру, Дерлету и другим»[286]. Остается неясным, как именно Лавкрафт это делал. Прайс далее сетует на тех критиков (в том числе вашего покорного слугу), что выступают против заявлений, будто бы Лавкрафт скреплял что-либо подобное своим благословлением: «Кто-то из критиков может заявить и уже даже заявлял, что Лавкрафт просто проявлял вежливость. Иными словами, что он всего лишь шутил. И откуда же мы знаем, что это были только шуточки?»[287] «Быть вежливым» и «шутить» – разные вещи. Вежливость Лавкрафта чувствуется по тональности его посланий. Например, писатель заявлял Генри Каттнеру, что «когда-нибудь я загадочно процитирую что-то из „Книги Иода“» (SL 5.226), но так этого и не сделал – и, очевидно, не имел намерения делать.

4. Здесь мы подступаемся к сущности превратного толкования творчества Лавкрафта у Дерлета. Никоим образом нельзя объяснить, как это Мифы Лавкрафта «в целом» схожи с христианскими мифами, будто бы олицетворяющими борьбу «добра» со «злом» и окончательную победу первого над последним. Точнее, единственное, что позволяет делать такие выводы, – навязывание Лавкрафту Старых богов [Elder Gods], придуманных целиком и полностью Дерлетом. Тот вводит их как понятия «добра», противодействующего «злу», исходящему от Древних [Old Ones]: Ктулху, Йог-Сотота и всех прочих. Дерлет приводит эту схему в многократно перепечатывавшемся эссе «Мифы Ктулху» (1969):

По мере того как Лавкрафт задумывал своих богов или силы, действующие в его Мифах, сначала речь шла о Старых богах (Elder Gods). Никто из них, кроме Ноденса, Господина Великой бездны, не обозначался по имени. Древние боги были божествами мирными, абсолютом сил добра, которые существовали благодушно на или возле звезды Бетельгейсе в созвездии Ориона, крайне редко покидая ее, чтобы вмешаться в беспрестанные конфликты между силами зла и расами, населяющими Землю. Эти силы зла назывались по-разному: Великие древние [Great Old Ones] или Древние [Ancient Ones]. При этом именно последний термин чаще всего применяется в литературе для обозначения проявлений одного из Великих древних на Земле. Великие древние, в отличие от Древних богов, наделены именами и являют свой устрашающий облик в некоторых сказаниях[288].

Дерлет перечисляет всех уже известных нам богов. Отвечая апологетам Дерлета, настаивающим, что тот был вправе писать «Мифы Ктулху» по выведенной им схеме, даже если та и была отступлением от замысла Лавкрафта, следует подчеркнуть: в приведенном только что отрывке «Мифы Дерлета» приписываются со всей очевидностью самому Лавкрафту. Повторюсь: у Лавкрафта вы Древних богов не найдете. И я уже замечал, что Дерлет, похоже, «позаимствовал» их у коллеги, неправильно истолковав отдельные отрывки из «Таинственного дома в туманном поднебесье» и «Сомнамбулического поиска неведомого Кадата» – единственных двух сюжетов, где Ноденс вообще упоминается. И после этого Дерлет объявил, что именно эти два произведения не составляют «часть» Мифов Ктулху! Глоссарий прозаических и поэтических работ Лавкрафта (см. в конце CF 4) дает нам понять, что автор вообще никогда не упоминал Бетельгейсе. А вот Дерлет неоднократно ссылается на звезду, начиная с «Возвращения Хастура»[289].

Разумеется, дерлетовская интерпретация Мифов получила серьезную поддержку благодаря его ссылке на цитату «Все мои истории…», которую он впервые опубликовал в эссе «Г. Ф. Лавкрафт – аутсайдер». Если воспринимать эту фразу как исходящую напрямую от Лавкрафта, допущение, что «злые» Древние, когда-то заправлявшие на Земле, были «изгнаны», то мифы Лавкрафта действительно могут показаться неосознанной параллелью христианской мифологии. Увы (и мы об этом отдельно поговорим в Главе VIII), эта цитата представляется ложной. Впрочем, это не буквальный подлог со стороны Дерлета, как считалось некоторое время. Дерлет отыскал ее в письме, полученном от Гарольда Фарнезе, еще одного из товарищей Лавкрафта по переписке. И Дерлет в самом деле полагал, что цитата корректна, поэтому с этой точки зрения неверное толкование Мифов Лавкрафта объясняется преимущественно обычным недопониманием концептов, которыми оперировал Лавкрафт, а не злостным намерением исказить эти концепты в образы, более привычные консервативным представлениям Дерлета.

Фрагмент из «Г. Ф. Лавкрафт – аутсайдер» свидетельствует о том, что Дерлет хорошо сознавал атеистические взгляды Лавкрафта. И в какой-то мере сомнительная цитата была для Дерлета в самом буквальном смысле божьей милостью, позволившей Дерлету в качестве прилежного католика заявлять, что, вопреки самому себе, Лавкрафт был anima naturaliter Christiana, или «душой, по природе христианской». Естественно, этот отрывок почти прямо противоположен известному изречению Лавкрафта из письма, вместе с которым в июле 1927 года писатель вновь представил вниманию Фарнсворта Райта «Зов Ктулху». Дублируем здесь текст полностью – еще раз, так сказать, для закрепления материала:

В настоящее время все мои истории выстраиваются на основополагающем посыле, что общепринятые человеческие законы, интересы и чувства не обладают никакой ценностью или смыслом пред лицом величия космоса. Я полагаю ребячеством те рассказы, где человеческая форма – все мелкие страсти, взгляды, стандарты людей – изображается как естественная для других миров или вселенных. Чтобы дойти до сути истинного восприятия извне и со стороны, с позиций и времени, и пространства, и измерений, следует забыть напрочь о существовании таких вещей, как органическая жизнь, добро и зло [выделено мной], любовь и ненависть, а равно обо всех местечковых атрибутах ничтожной и преходящей расы, зовущейся человечеством. Человеческие качества должны отображаться лишь в сценах и персонажах человеческой природы. Именно последние надлежит изображать с беспощадным реализмом (а не показным романтизмом). Когда