Ричард Бротиган - 30 июня, 30 июня
![Ричард Бротиган - 30 июня, 30 июня](https://cdn.worldbooks.info/s20/2/9/3/7/4/9/293749.jpg)
- Категория: Поэзия, Драматургия / Поэзия
- Автор: Ричард Бротиган
- Год выпуска: неизвестен
- ISBN: нет данных
- Издательство: неизвестно
- Страниц: 7
- Добавлено: 2019-05-27 17:40:08
Ричард Бротиган - 30 июня, 30 июня краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Ричард Бротиган - 30 июня, 30 июня» бесплатно полную версию:Под этим названием скрывается поэтический сборник Ричарда Бротигана, впервые опубликованный в 1978 году. Он включает стихи, датированные 13 мая – 30 июня 1976 года, созданные во время первого посещения Бротиганом Японии в января-июле 1976 года.Перевод Фаины Гуревич
Ричард Бротиган - 30 июня, 30 июня читать онлайн бесплатно
Ричард Бротиган. 30 июня, 30 июня
Эта книга Сиине Такако,
«моей японской сестре»
Calle de EternidadПеревела Фаина Гуревич
РУССКИЙ ЯЗЫК ЭМИЛИ ДИКИНСОН
Хасегава Сиро.
Я только что видел Ричарда Бротигана.Он сползал по стенкеВ роппонги-баре Крэдл.И бормотал:- Знаешь, в Сан-ФранцискоЯ засунул за батарею Эмили Дикинсон,И теперь зимой она шипит: «Хочите-риба!»Интересно, что это может быть?
На постоялом дворе СаратоваМаксима Горького будило по утрамГудение паровых труб под окном.Хочите-риба! – звали они.Хотите рыбы?
- Вот спасибо! -Воскликнул Бротиган и прищелкнул пальцами.- А я и не знал, что Эмили Дикинсон говорила По-русски!
ПРЕДИСЛОВИЕ
Прощай, дядя Эдвард и все другие дяди Эдварды.
Дядя Эдвард мертв.
Он погиб, когда ему было двадцать шесть лет.
Он был гордостью нашей семьи.
Был 1942 год.
Косвенно его убили люди Японии, воевавшие тогда против людей Соединенных Штатов Америки. Это было очень давно.
Он работал инженером на острове Мидвэй, когда 7 декабря 1941 года на этот остров напали японцы. Налетели военные самолеты и стали бомбить. Дяде Эдварду дали пулемет, чтобы защищать остров. Он приметил удобное место для пулемета и туда направился. Он так и не добрался до места.
Взрыв японской бомбы был похож на тень, шрапнель полетела дяде Эдварду в голову. Все стало пустым, а место, куда он собирался поставить пулемет, далеким, темным, и больше не имело отношения к его жизни.
Его эвакуировали с Мидвэя и отвезли на корабле на Гавайи, где дядя Эдвард несколько месяцев пролежал в коме. Шрапнель вынули у него из черепа, он лежал и спал, неделю за неделей с головой, обмотанной бинтом, пока в конце концов его глаза не открылись, и он опять вернулся в этот мир, правда, ненадолго.
Ему предстояло немного оправиться от ранения весной 1942-го и умереть в конце того же года во время работы на «секретной» аэробазе в Ситке, Аляска.
Он поправлялся на Гавайях, где сочинял стихи в духе Редьярда Киплинга, Роберта У. Сервиса и Омара Хайяма. Он также записывал по памяти стихотворения этих поэтов. Все это потом осталось моей матери. Дядя Эдвард был блестящим инженером и временами немного романтиком.
Стихи он писал в блокнот с тремя спиральными проволочками.
Я помню, как читал их сразу после войны. Они будили во мне странные чувства. Война закончилась. Мы победили. Дядя Эдвард мертв, а я читал его стихи.
Выписавшись из расположенного в Гонолулу госпиталя, он приехал в Сан-Франциско, где у него случился роман с разведенной женщиной. Тогда это было важно. Сильнее, чем простое физическое удовольствие, их соединяла глубокая любовь к поэзии Омара Хайяма, стихи которого они читали друг другу наизусть, наверное, после фантастических дней и ночей любви.
Думаю, дядя Эдвард это заслужил, ведь ему оставалось жить всего несколько месяцев. Он умрет осенью. Я буду стоять рядом с его гробом семилетним мальчиком, таращиться на тело, нелепо раскрашенное лицо, и меня будут уговаривать поцеловать помаду на его мертвых губах. Я вырвался и с ревом побежал из похоронного бюро по боковому проходу, прочь от его гроба и от его смерти. Гордость и будущее нашей семьи превратилось в нарумяненный труп с накрашенными губами.
На улице шел дождь.
Была ночь.
Японские люди косвенно убили его.
Они сбросили на дядю Эдварда бомбу.
После романа с разведенной женщиной из Сан-Франциско он уехал в Силку, Аляска, работать на аэробазе.
Вот как он умер.
Он работал на аэробазе со все еще забинтованной головой. Он не совсем поправился после той бомбы, но хотел помочь своей стране, а потому поехал на эту базу.
Однажды на платформу свалили доски, чтобы перенести их краном на третий этаж строящегося здания.
Дядя Эдвард залез на эту кучу с начал подниматься вместе с ней. Наверное, он хотел с кем-то увидеться или что-то проверить внутри здания. Когда платформа поднялась над землей на шестнадцать футов, он упал и сломал шею.
Тысячи людей падают с шестнадцати футов и встают на ноги, обалдевшие, но без единой царапины. Другие ломают руки или ноги. Дядя Эдвард сломал шею и направился ко мне, который стоит дождливой ночью над его гробом в Такоме, Вашингтон, и которого уговаривают доказать свою любовь поцелуем в помаду на мертвых губах. Я вырвался и с ревом побежал по боковому проходу похоронного бюро.
Все уверены, что он упал с платформы из-за приступа головокружения, в котором виновата шрапнель, попавшая ему в голову из той японской бомбы.
У него просто закружилась голова, он упал и сломал себе шею.
Однажды, когда мне было примерно столько же лет, сколько дяде Эдварду, я написал стихотворение о его смерти. Оно называлось «1942», а дальше было так:
Пой, пианино,в темных концертных залахо моем дяде,в двадцать шесть лет он мертв,корабль плыветдомой из Ситки,и гроб качается,как пальцы Бетховенанад бокаломвина.
Пой, пианино,в темных концертных залахо моем дяде,кумир моего детства мертв,они отправили егодомой в Такому.Ночью его гробкачается, как птица,что летит ниже моряи никогда не касается неба.
Пой, пианино,в темных концертных залахо моем дяде,возьми его сердцедля любви,возьми его смертьдля постелии отправь его домойна корабле из Ситкичтобы похоронить там,где родился я.
Косвенно его убили японские люди. Он сбросил на него бомбу. Он так после этого и не поправился. Он мертв уже тридцать четыре года. Он был гордостью нашей семьи. Он был ее будущим.
Все, что я только что написал, - легенда из нашей семейной истории. Факты и даты могли немного сдвинуться, ведь прошло столько времени, а факты и даты не стоят на месте. Их меняют провалы человеческой памяти и любовь к приукрашиванию, что так естественно для людей, но абсолютно точно одно.
Дядя Эдвард умер в двадцать шесть лет, косвенной причиной его смерти были японские люди, сбросившие на него бомбу, и ничто в этом мире, никакая власть, никакие молитвы никогда не смогут его вернуть.
Он мертв.
Он мертв навсегда.
Странное предисловие к книге стихов, в которых я выражаю глубокую любовь к японским людям, но это нужно было сделать, такова часть пути, приведшего меня к Японии и к этой книге.
Я продолжу описание мест, встретившихся мне по дороге, которая поздней весной 1976 привела меня в Японию и к этим стихам.
Всю войну я ненавидел японцев.
Я считал их дьяволами и недочеловеками, которых нужно уничтожить, чтобы в нашей цивилизации восторжествовала свобода и справедливость для всех. В газетных карикатурах японцев изображали обезьянами с торчащими зубами. Пропаганда питала детское воображение.
Играя в войну, я убил тысячи японских солдат. У меня есть короткий рассказ «Призраки детей Такомы», где я написал, как в шесть, семь, восемь, девять и десять лет моя жизнь была посвящена убийству японцев. У меня это очень хорошо получалось. Убивать их было одно удовольствие.
«За период Второй мировой войны я лично убил 352.892 неприятельских солдат, не ранив ни одного. Детям во время войны нужно гораздо меньше госпиталей, чем взрослым. Дети предпочитают смерть-без-пощады».
Я помню, как война, наконец, закончилась. Я был в кино и смотрел фильм с Денисом Морганом. Кажется, этот фильм прославлял подвиги иностранного легиона в пустыне, но я не уверен. Вдруг на экране появился лист желтой бумаги с напечатанными на нем словами о том, что только что Япония капитулировала перед Соединенными Штатами и Вторая Мировая война окончена.
Все, кто был в кинотеатре, стали кричать и смеяться от восторга. Мы выскочили на улицу, где уже вовсю гудели клаксонами машины. Стоял жаркий летний вечер. Началось столпотворение. Совершенно незнакомые люди обнимались и целовались друг с другом. Гудели клаксоны всех машин. Люди заполонили улицы. Движение остановилось. Целующиеся и смеющиеся люди роились, словно муравьи, вокруг гудящих машин, в которых сидели такие же ликующие люди.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.