Борис Пастернак - Стихотворения и поэмы Страница 27

Морской мятеж

Приедается все,Лишь тебе не дано примелькаться.Дни проходят,И годы проходятИ тысячи, тысячи лет.В белой рьяности волн,ПрячасьВ белую пряность акаций,Может, ты-то их,Море,И сводишь, и сводишь на нет.

Ты на куче сетей.Ты курлычешь,Как ключ, балагуря,И, как прядь за ушком,Чуть щекочет струя за кормой.Ты в гостях у детей.Но какою неслыханной бурейОтзываешься ты,Когда даль тебя кличет домой!

Допотопный просторСвирепеет от пены и сипнет.Расторопный прибойСатанеетОт прорвы работ.Все расходится врозьИ по-своему воет и гибнет,И, свинея от тины,По сваям по-своему бьет.

Пресноту парусовОттесняет назадОдинакостьПомешавшихся красок,И близится ливня стена.И все ниже спускается небоИ падает накось,И летит кувырком,И касается чайками дна.

Гальванической мглойВзбаламученных тучНеуклюже,Вперевалку, ползком,Пробираются в гавань суда.Синеногие молньиЛягушками прыгают в лужу.Голенастые снастиШвыряетТуда и сюда.

Все сбиралось всхрапнуть.И карабкались крабы,И к центруТяжелевшего солнцаКлонились головки репья.И мурлыкало море.В версте с половиной от тендра,Серый кряж броненосцаОранжевым крапомРябя.

Солнце село.И вдругЭлектричеством вспыхнул "Потемкин".Со спардека на камбузНахлынуло полчище мух.Мясо было с душком...И на море упали потемки.Свет брюзжал до зариИ забрезжившим утром потух.ГлыбыУтренней зыбиСкользнули,Как ртутные бритвы,По подножью громады,И, глядя на них с высоты,Стал дышать броненосецИ ожил.Пропели молитву.Стали скатывать палубу.Вынесли в море щиты.За обедом к котлу не садилисьИ кушали молчаХлеб да воду,Как вдруг раздалось:- Все на ют!По местам!На две вахты!И в кителе некто,Чернея от желчи,Гаркнул:- Смирно! -С буксирного кнехтаГрозя семистам.- Недовольство!!!Кто кушать - к котлу,Кто не хочет - на рею.Выходи!Вахты замерли, ахнув.И вдруг, сообща,Устремились в смятеньиОт кнехтаБегом к батарее.- Стой!Довольно! -ВскричалОзверевший апостол борща.Часть бегущих отстала.Он стал поперек.- Снова шашни!!!-Он скомандовал:- Боцман,Брезент!

Караул, оцепить!-Остальные,Забившись толпой в батарейную башню,Ждали в ужасе казни,Имевшей вот-вот наступить.

Шибко бились сердца.И одно,Не стерпевшее боли,Взвыло:- Братцы!Да что ж это!И, волоса шевеля:- Бей их, братцы, мерзавцев!За ружья!Да здравствует воля! -Лязгом стали и ногОткатилосьК ластам корабля.

И восстанье взвилось,Шелестя,До высот за бизанью,И раздулось,И тамКистенемОписало дугу.- Что нам взапуски бегать!Да стой же, мерзавец!Достану! -Трах-тах-тах...Вынос кисти по целиИ залп на бегу.

Трах-тах-тах...И запрыгали пули по палубам,С палуб,Трах-тах-тах...По воде,По пловцам.- Он еще на борту!!! -Залпы в воду и в воздух.- Ага!Ты звереешь от жалоб!!! -Залпы, залпы,И за ноги за бортИ марш в порт-Артур.

А в машинном возились,Не зная еще хорошенько,Как на шканцах дела,Когда, тенью проплыв по котлам,По машинной решеткеГигантомПрошелМатюшенко

И, нагнувшись над адом,Вскричал:- Степа!Наша взяла!Машинист поднялся.Обнялись.- Попытаем без нянек.Будь покоен!Под стражей.А прочим по пуле и вплавь.Я зачем к тебе, Степа, -Каков у нас младший механик?- Есть один.- Ну и ладно.Ты мне его наверх отправь.День прошел.На заре,Облачась в дымовую завесу,Крикнул в рупор матросам матрос:- выбирай якоря! -Голос в облаке смолк.Броненосец пошел на Одессу,По суровому кряжуОранжевым крапомГоря.

Студенты

Бауман!Траурным маршемРяды колыхавшее имя!Шагом,Кланяясь флагам,Над полной голов мостовойВолочились балконы,По мере тогоКак под нимиШло без шапок:"Вы жертвою палиВ борьбе роковой".С высоты одного,Обеспамятев,Бросился сольныйЖенский альт.Подхватили.Когда же и он отрыдал,Смолкло все.Стало слышно,Как колет мороз колокольни.Вихри сахарной пыли,Свистя,Пронеслись по рядам.

Хоры стихли вдали.Залохматилась тьма.ПодворотниСкрыли хлопья.ОдернувПередники на животе,К моховой от охотногоДвинулась черная сотня,Соревнуя студенчествуВ первенстве и правоте.

Где-то долг отдавался последний,И он уже воздан.Молкнет карканье в парке,И прах на Ваганькове -Нем.На погостной травеНачинают хозяйничатьЗвезды.Небо дремлет,ЗарывшисьВ серебряный лес хризантем.

Тьма.Плутанье без плана,И вдруг,Как в пролете чулана,Угол улицы - в желтом ожоге.На площади свет!Вьюга лошадью пляшет буланой,И в шапке уланаПляшут книжные лавки,МанежИ университет.

Ходит, бьется безлюдье,Бросая бессонный околышК кровле книжной торговли.Но толькоВ тулью из огняВходят люди, онаОглашается залпами -"Сволочь!"Замешательство.Крики:"Засада!Назад!"Беготня.

Ворота на запоре.Ломай!Подаются.Пролеты,Входы, вешалки, своды."Позвольте. Сойдите с пути!"

Ниши, лестницы, хоры,Шинели, пробирки, кислоты."Тише, тише,Кладите.Без пульса. Готов отойти".Двери врозь.Вздох в упорКупороса и масляной краски.Кольты прочь,Польта на пол,К шкапам, засуча рукава.Эхом в ночь:"Третий курс!В реактивную, на перевязку!""Снегом, снегом, коллега".- Ну, как?"Да куда. Чуть жива".А на площади группа.Завеянный тьмой Ломоносов.Лужи теплого вара.Курящийся кровью мороз.Трупы в позах полета.Шуршащие складки заноса.Снято снегом,ПроявленоВечностью, разом, вразброс.Где-то сходка идет,И в молчанье палатных беспамятствПроникаютСквозь стекла дверейОтголоски ее."Протестую. Долой".Двери вздрагивают, упрямясь,Млечность матовых стеколИ марля на лбах.Забытье.

Москва в декабре

Снится городу:Все,Чем кишит,Исключая шпионства,Озаренная даль,Как на сыплющееся пшено,Из окрестностей ПресниЛетитНа трехгорное солнце,И купается в просе,И проситсяНа полотно.

Солнце смотрит в бинокльИ прислушиваетсяК орудьям,Круглый день на закатеИ круглые дни на виду.Прудовая заряДостигаетДо пояса людям,И не выше грудейБаррикадные рампы во льду.

Беззаботные толпыСнуют,Как бульварные крали.Сутки,Круглые суткиРаботаютПоршни гульбы.Ходят гибели радиГлядеть пролетарского граля,Шутят жизнью,Смеются,Шатают и валят столбы.

Вот отдельные сцены.Аквариум.Митинг.О чем быНи кричали внутри,За сигарой сигару куря,В вестибюле дуреетДружинникС фитильною бомбой.Трут во рту.Он сосет эту дрянь,Как запал фонаря.

И в чаду, за стекломВидит он:Тротуар обезродел.И еще видит он:РасскакавшисьНа снежном кругу,Как с летящих ветвей,Со стремянИ прямящихся седел,Спешась, градом,Как яблоки,ПрыгаютКуртки драгун.

На десятой сигаре,Тряхнув театральною дверью,Побледневший курильщикВыходитНа воздух,Во тьму.Хорошо б отдышаться!Бабах...И - как лошади прерий -Табуном,Врассыпную -И сразу легчает ему.Шашки.Бабьи платки.Бакенбарды и морды вогулок.Густо бредят костры.Ну и кашу мороз заварил!Гулко ухает в фидлерцевПушкойМашков переулок.Полтораста борцовПротив тьмы без числа и мерил.После этогоГородПустеет дней на десять кряду.Исчезает полиция.Снег неисслежен и цел.Кривизну мостовойВыпрямляетПрицел с баррикады.Вымирает ходокИ редчает, как зубр, офицер.Всюду груды вагонов,Завещанных конною тягой.Электрический токТолько с годПротянул провода.Но и этот, понынеСудящийся с далью сутяга,Для борьбыВсю как естьОтдает свою сеть без суда.Десять дней, как палятПо Миусским конюшнямБутырки.Здесь сжились с трескотней,И в четверг,Как смолкает пальба,Взоры всехУстремляютсяКверху,Как к куполу цирка:

Небо в слухах,В трапециях сети,В трамвайных столбах.

Их - что туч.Все черно.Говорят о конце обороны.Обыватель устал.Неминуемо будет праветь."Мин и Риман", -ГремятНа зареПереметы перрона,И семеновский полкПереводят на брестскую ветвь.

Значит, крышка?Шабаш?Это после боев, карауловНочью, стужей трескучей,С винчестерами, вшестером?..Перед ними бежалИ подошвы лизалПереулок.Рядом сад холодел,Шелестя ледяным серебром.

Но пора и сбираться.Смеркается.Крепнет осада.В обручах канонадыСараи, как кольца, горят.Как воронье гнездо,Под деревья горящего садаСносит крышу со склада,Кружась,Бесноватый снаряд.

Понесло дураков!Это надо ведь выдумать:В баню!Переждать бы смекнули.Добро, коли баня цела.Сунься за дверь - содом.Небо гонится с визгом кабаньимЗа сдуревшей землей.Топот, ад, голошенье котла.

В свете зареваНаспехУ Прохорова на кухнеДвое бороды бреют.Но делу бритьем не помочь.Точно мыло под кистью,ПожарНаплывает и пухнет.

Как от искры,ПылаетОт имени минова ночь.Все забилось в подвалы.Крепиться нет сил.По заводамТемный ропот растет.Белый флаг набивают на жердь.Кто ж пойдет к кровопийце?Известно кому, - коноводам!Топот, взвизги кабаньи,-На улице верная смерть.Ад дымит позади.Пуль не слышно.Лишь вьюги порханьеБороздит тишину.Даже жутко без зарев и пуль.Но дымится шоссе,И из вихря -Казаки верхами.Стой!Расспросы и обыск,И вдаль улетает патруль.Было утро.ПросторОткрывался бежавшим героям.Пресня стлалась пластом,И, как смятый грозой березняк,Роем бабьих платковМылаВыступы конного строяИ сдавалаСмирителямБраунинги на простынях.

Лейтенант Шмидт