Роберт Рождественский - Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе Страница 93

Постскриптум

Когда в крематории                          мое мертвое тело начнет гореть,вздрогну я напоследок в гробу нелюдимом.А потом успокоюсь.                           И молча буду смотреть,как моя неуверенность                              становится уверенным дымом.Дым над трубой крематория.Дым над трубой.Дым от сгоревшей памяти.                                    Дым от сгоревшей лени.Дым от всего, что когда-то                                    называлось моей судьбойи выражалось буковкамилирических отступлений…

Усталые кости мои,                          треща, превратятся в прах.И нервы, напрягшись, лопнут.                                         И кровь испарится.Сгорят мои мелкие прежние страхи                                                и огромный нынешний страх.И стихи,           которые долго снились,                                           а потом перестали сниться.Дым из высокой трубы                               будет плыть и плыть.Вроде бы мой,                   а по сути – вовсе ничей…Считайте, что я                     так и не бросил курить,вопреки запретам жены.                                И советам врачей…

Сгорит потаенная радость.Уйдет ежедневная боль.Останутся те, кто заплакал.Останутся те, кто рядом…Дым над трубой крематория.Дым над трубой…

…Представляю, какая труба над адом!

«Будем горевать в стол…»

Будем горевать                    в стол.Душу открывать                      в стол.Будем рисовать                    в стол.Даже танцевать —                         в стол.Будем голосить                    в стол!Злиться и грозить —                            в стол!Будем сочинять                     в стол…

И слышать из столастон.

«Дружище, поспеши…»

Дружище, поспеши.Пока округа спит,сними        нагар с души,нагар пустых обид.Страшась никчемных фраз,на мотылек свечи,как будто в первый раз,взглянии промолчи…

Придет заря, шепча.Но —        что ни говори —бывает, что свечагоритсветлей зари.

«Сначала в груди возникает надежда…»

Сначала в груди возникает надежда,неведомый гул посреди тишины.Хоть строки                 еще существуют отдельно,они еще только наитьем слышны.Есть эхо.Предчувствие притяженья.Почти что смертельное баловство…

И – точка.И не было стихотворенья.Была лишь попытка.Желанье его.

Отъезд

Л. и Ю. Паничам

Уезжали из моей страны таланты,увозя с собой достоинство свое.Кое-кто          откушав лагерной баланды,а другие —               за неделю до нее.Уезжали не какие-то герои —(впрочем, как понять: герой иль не герой?..).Просто люди не умели думать                                         строем, —даже если это самый лучшийстрой…

Уезжали.Снисхожденья не просили.Ведь была у них у всех одна беда:«шибко умными» считались.                                      А в России«шибко умных»не любили никогда!..Уезжали сквозь «нельзя» и сквозь «не можно»не на год, а на остаток дней и лет.Их шмонала                 знаменитая таможня,пограничники, скривясь, глядели вслед…Не по зову сердца, —                             ох, как не по зову! —

уезжали, —а иначе не могли.Покидали это небо.Эту зону.Незабвенную шестую часть земли…

Час усталости.Неправедной расплаты.Шереметьево.Поземка.Жесткий снег…

…Уезжали из моей страны таланты.Уезжали,           чтоб остаться в ней навек.

«А они идут к самолету слепыми шагами…»

Василию Аксенову

А они идут к самолету слепыми шагами.А они это небо и землю от себя отрешают.И обернувшись,                     растерянно машут руками.А они уезжают.Они уезжают.Навсегда уезжают…Я с ними прощаюсь,                            не веря нагрянувшей правде.Плачу тихонько,                      как будто молю о пощаде.

Не уезжайте! – шепчу я.                                 А слышится: «Не умирайте!..»Будто бы я сам себе говорю:«Не уезжайте!..»

«Тихо летят паутинные нити…»

Тихо летят паутинные нити.Солнце горит на оконном стекле…Что-то я делал не так?Извините:жил я впервые                   на этой Земле.Я ее только теперь ощущаю.К ней припадаю.И ею клянусь.И по-другому прожить обещаю,если вернусь…

Но ведь яне вернусь.

«Засыпаю долго, неуютно…»

Засыпаю долго, неуютно,темнотой протяжной занесен.Мы несовместимы обоюдно,несопоставимы —я и сон.Будто бы со дна тысячелетий,сон всплывает явно не к добру.Чувствую, что этот сон —                                   последний:ежели засну сейчас —умру.Сон мой то огромен,                            то ничтожен.Тащит он меня из тьмы во тьму.Я не должен спать!                         Проснуться должен!Должен! —сам не знаю, почему.Вот она – последняя граница.Сон бурлит —я падаю в него!..

…Было утро.Щебетали птицы.Ночью мне не снилось ничего.

Воспоминание о встрече руководителей партии и правительства с интеллигенцией

Твердо зная: его не посмеют прервать,он сперваживописцев учил рисовать.Музыкантов пугал.Режиссеров стращал.И чего-то припомнить нам всем обещал…

Надо было назвать                         дурака дураком!По роскошной трибунерубануть кулаком!..Ты – мой бедненький —не рубанул, не назвал…А потом бутерброды в буфете жевал.И награды носил.И заботы терпел…

Что ж ты хнычешь и губы кусаешь теперь?!Что ж клянешься ты именем Бога:мол, «во всем виноватаэпоха…»

«Израсходовался. Пуст…»

Израсходовался.                     Пуст.Выдохся.Почти смолк.Кто-нибудь другой пустьскажет то, что я не смог.Кто-нибудь другой                         вдругбросит пусть родной дом.И шагнет в шальной круг.И сойдет с ума в нем…Воет пусть на свой                         лад,пусть ведет свою                       грань.Пусть узнает свой                        ади отыщет свой                    рай!Пусть дотянется строкойдо глубин небытия…Это – кто-нибудь другой.Кто-нибудь другой.Не я.

«Ты меня в поход не зови…»

Ты меня в поход не зови, —мы и так           по пояс в крови!

Над Россией сквозь годы-векашликровавые облака.Умывалися кровью мы,причащалися кровью мы.Воздвигали мы на кровигнезда        ненависти и любви.На крови посреди землитюрьмы строилии кремли.Рекам крови потерян счет…А она все течет и течет.

«Бренный мир, будто лодка, раскачивается…»

Бренный мир,                   будто лодка, раскачивается.Непонятно, – где низ, где верх…Он заканчивается,заканчивается —долгий,совесть продавший —век.Это в нем,             по ранжиру построясь,волей жребия своего,мы, забыв про душу, боролись,надрывая пупки, боролись,выбиваясь из сил, боролисьто – за это,то – против того!..Как ребенок, из дома выгнанный,мы в своей заплутались судьбе…

Жизнь заканчивается,                             будто проигранный,страшныйчемпионат по борьбе!

«Друзья мои, давайте захотим!..»

В. Панченко

Друзья мои, давайте захотим!Давайте захотим и соберемся.И стопками гранеными толкнемся,и как бывало,                  славно «загудим»!

Естественно, с поправками на возраст,на чертову одышку,                          на колит.Поговорим о небе в синих звездах.Чуть-чуть о том,что у кого болит.О том, что в этом мире многоликоммы тишины                нигде не обретем…Потом порассуждаем о великом.О том, куда идем.Зачем идем.О нашей            интеллектуальной нише,которая нелепа, как везде…

Поговорим о Пушкине.О Ницше.О пенсиях.О ценах.О еде.

«Ветер. И чайки летящей крыло…»