Борис Воробьев - Весьёгонская волчица Страница 41

– Эх, милая! – Чуждо и дико раздался человеческий голос в зимнем ночном лесу, некстати он был в нём в эту пору, но, услышав его, волчица из последних сил потянулась к Егору и уткнулась мордой в его колени, словно хотела спрятаться от того страшного, что надвигалось на неё из вселенской тьмы.

– Эх, милая, – повторил Егор, гладя волчицу по голове. Ладонь нащупала старую вмятину от пули, и к горлу Егора подкатил ком. И он стал ненавистен самому себе, как днём ему были ненавистны охотники, толпившиеся около убитых ими волчат.

– Прости, милая… Слышишь?

Он всё гладил и гладил волчицу, чувствуя, как жизнь уходит из неё. И вот она вздохнула, и по её телу прошла судорога. Оскалились морда, и только что живший зверь стал мёртвым, костенея и обезображиваясь на глазах.

Тишина стояла вокруг. Что-то неуловимо менялось в природе, и невозможно было постичь суть изменений – их можно было только почувствовать.

Близился час восхода луны, смутный и роковой час, когда чаще всего умирают животные и люди…

Notes