Золото Маккенны - Генри Уилсон Аллен Страница 16

кожу. Могла прижигать раны. Обесцвечивала ткань. Дезинфицировала хижину после оспы, туберкулёза или воспалении желез. Удаляла ржавчину из старого ружья. Из неё делали притирание, исцелявшее конскую хромоту, и жидкое лекарство, вынимавшее винтообразных червей из шкур больных коров. Но ни в коем случае её не следовало употреблять внутрь. Если только вы не стремились кремировать собственный желудок или проделать в нём сквозную дыру.

– Прими моё искреннее сочувствие, мать, – кивнул бородатый золотоискатель. – Я сам пережил этот опыт.

– Валиент! – вскричала старуха. – Какая доблесть! Я знала, что ты настоящий мужчина. Сколько же ты страдал после?

– От тулупаи? Всего неделю или около. Я принимал не больше маленькой чашки за раз. И конечно, тому уже достаточно лет.

– О да, – промолвила старая дама с новым глубочайшим вздохом сожаления. – Когда мы молоды, ничто не берёт, даже тулупаи. Но ты должен вспомнить, что я больше не девчонка, Маккенна. Вот так оно и случилось: когда Пелон прибыл в нашу деревню, он узнал, что Энх передал секрет мне, и в этой связи вспомнил о моей широко известной слабости. Чтобы выдавить из меня всё известное о Сно-Та-Хэй, ему пришлось потратиться всего на один небольшой кувшинчик тулупаи, да, быть может, полчаса на то, чтобы перелить окаянное зелье из ольи мне в желудок. Ай, Мария!

Тут Маккенна нахмурился.

– Я не понимаю, мать, – сказал он. – Если Пелон добыл от тебя тайну, для чего выслеживать старика Энха? И зачем, пор Диос, он держит меня?

– Очень просто, – пожала плечами старая дама. – Я так напилась, что начисто позабыла всё о каньоне. Не могла припомнить ни одной чёртовой мелочи, кроме того, что Энх рассказал мне, как туда добраться, и нарисовал на песке те же карты, что и тебе. В моём уме они были словно отражение в зеркале. Но этот тулупаи обесцветил мои мозги словно мешковину, из которой делают платье. Эх!

– И в самом деле, эх! – заметил Маккенна. – Что дальше?

– О, совсем немного. Ерунда. Ну, Пелон взял меня с собой на охоту за Энхом, думая, что память ко мне вернётся. Он знал, что пытать меня бесполезно: ведь я тоже из апаче!

– Ясное дело! – ответил Маккенна.

– Потом ещё возникло это дело с Сэлли. Пелону был кто-нибудь нужен, чтобы занять Мартышку во время поездки. Этому женщина нужна ежедневно. И вот Пелон взял с собой свою сводную сестрицу с ранчерии, а также эту девушку-пима, которая была чем-то вроде рабыни в лагере мескалеро, которую мы встретили по дороге и за которую Пелон заплатил хорошую цену: три полных патронташа для винчестера и хорошую лошадь. Он не крадёт у соплеменников своей матери, этот Пелон, он славный малый.

– Очень славный, – кивнул Маккенна, – я у тебя в долгу, мать. За всю эту добрую речь. Коль ты понимаешь, как нелегко человеку, когда он не знает, что замышляют его враги.

Старуха поглядела на него блестящими змеиными глазками.

– Но на самом деле тебя волнуют не враги, Маккенна. Старую ворону тебе не провести. Я видела, как ты глядел на эту тощую девицу прошлой ночью. Вот о ком ты думаешь.

Маккенна не знал, как сделать следующий ход, но решил держаться прямой тропы.

– Не взошло ещё солнце того утра, – проговорил он, – когда я смог бы обмануть тебя, мать. Мне остаётся лишь признать: стройная девушка меня интересует.

– Ха! Интересует, говоришь? Ай деми[19]! Пусти тебя на свободу, а её родителей либо старшего брата не случись на страже, ты б домчал её до ближайшего тупикового каньона да уложил на травке ещё скорее, чем этот чёртов Мартышка!

– Боже мой, мать, – запротестовал Маккенна. – Что за ужасные вещи ты говоришь!

– Ну, ясно, – сказала старая дама. – Ты мог бы лежать с ней на травке и оплакивать этот факт день напролёт.

– Я не стану слушать столь грязную речь, – заявил Маккенна. – Эта бедная девушка её не заслужила. Она славная, и ты знаешь, что это так.

– Мне нравится твой гнев, – ответила Малипаи. – Будем надеяться, что она по-прежнему останется славной девушкой, когда вернётся сегодня назад.

Этого-то Маккенна и ждал, здесь был пик словесной игры за утренней трапезой у костра. Где девушка? Где они все? Что замышляют?

– Мать, – спросил он прямо, – где все мужчины? Что делают они такого, что требует присутствия Сэлли, и женщины-пима, и белой девушки? Что-то тут не так. Я это чувствую.

– Тогда тебе надо сменить чутьё, – проквакала Малипаи.

– О-о?

– Конечно. Ничего не происходит. Пелон отправился вместе с Санчесом и Хачитой следить за тропой, пока Беш, Мартышка и Лагуна вернутся из Хила-Сити с этими белыми людьми. Все вместе отбыли ещё до рассвета. Что до женщин – Пелон полагал, что ему лучше иметь Сэлли там, где он сможет за ней следить. Видишь ли, она решила, что ей приглянулась твоя рыжая борода и синие глаза. Кроме того, ей надоел Мартышка! Ах! Кому он не надоест! Что за скотина! Во всяком случае, Сэлли следила за тобой вовсю.

– Дьявол! – вскричал Маккенна. – Перестань!

– И вот, – продолжала собеседница, совершенно его игнорируя, – Пелон, который замечает всё в этом лагере, взял Сэлли с собой, чтобы та не кинулась на тебя сегодня да и не вздумала ещё освободить. – Она помолчала, разглядывая белого. – Видишь ли, – сказала она, – Сэлли, можно сказать, это особа женского пола, одержимая тем же недугом, что не даёт покоя Мартышке как мужчине. Понял ли ты меня?

– Слишком хорошо, – простонал Маккенна. – Но белая девушка, мать, что с ней? Ты ведь знаешь – это та, что волнует моё сердце.

– А что в ней волнует твоё сердце? – спросила, хитро прищурившись, старуха. – Спрашивает ли оно, так ли горячи и тверды эти маленькие грудки, как выглядят? Или оно заметило, что для такой стройности её юбка слишком обтягивает при ходьбе задок? Полно, Маккенна, я всё знаю о мужских сердцах. Они помещаются не в груди, как у женщин. Они расположены пониже, ну, неважно; только не обижай меня больше разговором о своих высоких чувствах, чико[20]. Мужчина есть мужчина.

Маккенна покраснел, но промолчал. Он обладал редким даром не говорить ничего, когда сказать нечего. Старая карга, отметив эту перемену, обнаружила неподдельное удивление.

– Valgame[21]! – вскричала она. – Может ли быть, что ты вправду таков? Ты раздосадован. Боже, быть может, у тебя к ней и верно настоящая любовь? Дьявол! Это несправедливо, Маккенна, ты знаешь, что любая женщина глупеет при виде верной любви. Ты меня обманешь.

– Ну что ж, глупей! – заговорил хитроумный золотоискатель, приходя в себя. – Расскажи мне о девушке, мать,