Пурпурная Земля - Уильям Генри Хадсон Страница 24

Глава X

Дела государственной важности

После завтрака я неохотно попрощался с моими гостеприимными хозяевами, бросил последний долгий прочувствованный взгляд на прелестную Маргариту и взобрался на своего коня. Не успел я сесть в седло, как Маркос Марко, также приготовившийся снова пуститься в путь на одолженной ему свежей лошади, обратился ко мне с такими словами:

– Вы едете в Монтевидео, дружище; мне тоже в ту сторону, проведу вас кратчайшим путем.

– Дорога мне путь покажет, – отрезал я в ответ.

– Дорога, – сказал он, – что судебная тяжба: крутит туда-сюда, на ней полно грязных луж, а то и в яму можно свалиться, и долгое выйдет путешествие. По ней только полуслепое старичье ездит да погонщики быков со своими телегами.

Я сомневался, стоит ли доверяться руководству этого странного типа, под внешней сутуловатой неуклюжестью которого скрывался, как выяснилось, бойкий ум. Смесь презрительной насмешливости и смиренного уничижения в его речах всякий раз, когда он обращался ко мне, оставляла неприятное ощущение; кроме того, его откровенно нищенская наружность и, в сочетании с нею, хитроватые, исподволь бросаемые взгляды полнили меня подозрениями. Я посмотрел на нашего хозяина, стоявшего тут же, думая найти какую-то подсказку в выражении его лица; но это было обычное невозмутимое лицо обитателя Востока, и оно ровно ничего не выражало. В висте старое правило – ходи с козырей, если сомневаешься; и я обычно в случаях, когда два пути открывались передо мной и любой выбор был сомнителен, следовал правилу – идти тем, где требовалось больше дерзости. Действуя согласно этому принципу, я положил ехать с Маркосом и так и сделал: дальше мы отправились вместе.

Мой провожатый скоро свернул на бездорожье и повел меня в стороне от торных путей по местам столь пустынным, что я постепенно начал подозревать его в неких зловещих планах касательно моей персоны, хотя никакой сколько-нибудь ценной собственности у меня не было. Через некоторое время он удивил меня такими словами:

– Вы были правы, мой молодой друг, отбросив пустые страхи и согласившись поехать в компании со мной. Зачем же сейчас вы снова поддаетесь опасениям и впадаете в беспокойство? Люди вашей крови никогда не сделали мне ничего дурного – такого, что требовало бы отмщения. Разве я верну себе молодость, отняв вашу жизнь, и что мне за прибыль в том, чтобы сменить эти отрепья, в которых я сейчас хожу, на вашу одежду, такую же пыльную и поношенную? Нет, сэр англичанин, нет, эти одежды, одежды терпенья, страданья, изгнанья, то, что облекает меня днем, и то, чем укрываюсь я в своей постели по ночам, должны скоро смениться на куда более великолепные, чем те, что на вас.

Мне сильно полегчало от этих речей, и я мысленно посмеялся над честолюбивыми мечтами бедняги о солдатском засаленном красном мундире: я предположил, что именно таково было значенье его слов. Тем не менее его «кратчайший путь в Монтевидео» по-прежнему приводил меня в полное замешательство. В течение двух или трех часов мы ехали, держась параллельно гряде холмов (по-испански cuchilla), тянувшейся невдали, слева от нас, по направлению к юго-западу. Но постепенно мы стали править все ближе и ближе к холмам, по всей видимости целенаправленно уклоняясь от нашего маршрута именно для того, чтобы путь наш пролегал по местности наиболее безлюдной и труднопроходимой. Редкие строения эстансий, попадавшиеся по пути, виднелись на вершинах самых возвышенных точек широко простиравшейся болотистой местности справа от нас, в очень большом отдалении. В стране, по которой мы ехали, не было никаких признаков человеческого присутствия, не видно было даже ни единого пастушьего шалаша; сухая, каменистая почва, покрытая боярышниковым редколесьем, и скудные пастбища, ржаво-бурые, выжженные летним зноем; а там, где кончались эти бесплодные пространства, высились холмы, их бурые, без единого деревца, склоны выглядели как-то особенно уныло-неприютно и мрачно-безжизненно в беспощадных лучах слепящего полуденного солнца.

Указывая на открытую местность справа от нас, где поблескивала голубым река, я сказал:

– Друг мой, уверяю вас, ничего я не боюсь, но я не пойму, зачем вы держитесь близко к этим холмам, когда вон та долина и для нас самих была бы приятнее, и для наших лошадей куда удобнее.

– Я ничего не делаю без причины, – ответил он с непонятной улыбкой. – Вода, которую вы там видите, это Рио де лас Канас (Река Седины), и кто спускается в ее долину, тот состарится раньше времени.

Временами переговариваясь, но чаще молча мы продвигались рысью примерно до трех часов дня, как вдруг из чахлого лесочка, краем которого мы как раз проезжали, показался отряд из шести вооруженных людей и, сделав полный поворот, направился прямо в нашу сторону. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – это либо солдаты, либо конные полицейские, прочесывающие местность в поисках рекрутов или, другими словами, дезертиров, скрывающихся от правосудия преступников и бродяг всякого рода. Мне нечего было их бояться, но с уст моего спутника слетело яростное восклицание, и, обернувшись к нему, я увидал, что его лицо стало пепельно-белым. Я усмехнулся, потому что месть сладка, а я все еще чувствовал себя слегка уязвленным тем, как пренебрежительно он повел себя со мной поутру.

– Вы так сильно боитесь? – сказал я.

– Вы не знаете, что говорите, мальчишка! – возразил он с горячностью. – Если бы вам довелось пройти сквозь такой же адский огонь, как я, и так же сладко отдыхать с трупом под головой вместо подушки, вы бы научились придерживать свой наглый язык, когда говорите с мужчиной.

Гневный ответ уже вертелся у меня на языке, но, глянув на его лицо, я удержался и вслух ничего не сказал – на лице этом было выражение, как у дикого зверя, затравленного собаками.

В следующий миг всадники подскакали к нам, и один из них, видимо начальник, обратившись ко мне, спросил мой паспорт.

– Я не ношу с собой паспорта, – ответил я. – Моя национальная принадлежность сама по себе служит мне достаточной защитой, поскольку, как видите, я англичанин.

– Это только слова, – сказал тот. – В столице есть английский консул, и он снабжает английских подданных паспортами, которые служат им охранной грамотой в нашей стране. Если вы не озаботились получить его, вы должны понести за это наказание, и виноваты в этом будете только вы сами и никто другой. Я вижу в вашем лице просто молодого человека, во всех отношениях полноценного, здорового, а в таких республика нуждается. Вы, кроме того, и говорите как человек, который явился на свет под здешними небесами. Вы должны пойти с нами.

– Ничего подобного я не должен, – возразил