Под крылом Михаила Архангела. Экклезионимы, как «маркеры» пути Ивана Грозного на Казань в 1552 году - Алексей Владимирович Малышев

Алексей Малышев

Под крылом Михаила Архангела: экклезионимы, как «маркеры» пути Ивана Грозного на Казань в 1552 году

© Малышев А. В.

* * *

Введение

Поход Ивана Грозного на Казань в 1552 году, с последующим взятием оной, стал для русской истории переломным. После победы над Казанским царством Русь из удельного княжества сделалась тем, чем она является сейчас – многонациональным и многоконфессиональным государством.

Борьба Москвы с Казанью началась с самого основания этого мусульманского царства со столицей на месте слияния Волги и Камы. Средневолжский регион был слишком лакомым куском, чтобы допустить наличие здесь конкурентов. К тому же со временем Казань, из-за тесной связи с Крымским царством, опосредованно сделалась орудием имперской экспансии османов.

При деде Ивана Грозного, великом князе Иване III, чаша весов стала склоняться в сторону Москвы. Сын Ивана III и отец Ивана IV Василий III упорно и настойчиво продолжал дело своего отца. Занимая средневолжский транзит, он основал город-крепость Васильсурск на месте впадения в Волгу Суры.

Иван IV, едва укрепившись на московском троне, принял эстафету своих предков, стремясь окончательно покорить Среднее Поволжье. В 1547 году 17-летний великий московский князь Иван IV Васильевич под влиянием митрополита Макария венчался на царство. Это был сильный политический ход, так как за сто лет до этого под напором османов пал («обусурманился») Константинополь, что глубокой скорбью отозвалось в сердцах православных, и возведение московского правителя в цари делало его пастырем всех православных христиан от Запада до Востока.

Обретение царского достоинства также было важным шагом на пути присоединения Казанского царства к Москве, так как царством мог управлять только царь, и принятие монаршего титула делало Ивана IV полноправным претендентом на престол Казани.

Назрела и экономическая необходимость присоединения Поволжья к Русскому государству. По мнению историка М. Н. Покровского, с завоеванием обширных земель «помещики надеялись найти выход из земельной тесноты… интересы [помещиков] сходились с интересами торгового капитала. Если помещику нужна была земля под Казанью, то торговому капиталу нужна была Волга, как торговый путь из России на Восток, откуда тогда шёл в Европу шёлк и разные другие, очень ценившиеся в Европе товары. Помещики имели, таким образом, могучего союзника в лице торгового капитала»[1].

Тогда же, в конце 1547 года, был затеян большой поход к Казани, двумя колоннами. Одна колонна выступала из Владимира, и её возглавил сам Иван IV, другая – из Мещеры. Мещерской колонной руководил касимовский царевич Шигалей (Шах-Али) вместе с князем В. Воротынским. Местом встречи войск было назначено устье реки Цивиль[2]. Однако погодные условия не позволили первой колонне добраться до цели. Впрочем, отряды Воротынского и Шигалея сухопутным путём дошли до казанских предместий и нанесли урон правившему тогда в Казани крымскому ставленнику Сафа-Гирею. Этот рейд мещерской колонны Шигалея мы ещё не раз вспомним в нашем повествовании.

Важным стратегическим шагом русского монарха в деле покорения Казани стало основание им в 1551 году Свияжской крепости вблизи оной. Как указал летописец, «Казанское царство покорися, и во всю волю отдася государю благочестивому царю нашему, а казанский царь и царица в руце его предашася, и крепкая их держава крымския князья и уланы и мирзы пленены быша православного царя нашего воинством. И благочестивый наш царь и государь град Казань вручил своему царю Шигалею со всеми казанскими улусы, а горная черемиса вся приложилася к новому сему граду Свияжскому»[3]. То есть в Казани стал править ставленник Москвы Шигалей, а воинственные черемисы присягнули на верность московскому царю.

Но Казанское царство сопротивлялось, хотя гибель его была неизбежна. Причина падения Казанского царства заключалась в нём самом. Бесконечные феодальные междоусобицы и жёсткая борьба придворных партий приводили на казанский престол то приверженцев Москвы, то сторонников Крыма и османов и вконец подорвали субъектность казанского трона.

В середине XVI века противостояние Казани и Московской Руси подходило к своему логическому завершению. Динамично развивающееся Русское государство готово было занять лидирующие позиции в Среднем и Нижнем Поволжье, а раздираемая внутренними противоречиями Казань, ища опоры во внешних силах – Крымском царстве и стоявшей за крымчаками Блистательной Порте, не могла противопоставить Москве ни организованную военную силу, ни внятную модель экономического развития.

Волнения в конце 1551 года в Казани, связанные с правлением Шигалея, ускорили развязку. В результате этих волнений в январе 1552 года к Ивану IV пришла делегация от казанской феодальной верхушки с просьбой избавить казанский трон от Шигалея. В противном случае казанцы угрожали «добыть себе государя из других земель». Следом Шигалей доложил в Москву, что казанцы «уже послали к ногаям просить другого царя», а сам он собрался выехать из Казани в Свияжск[4].

Дело в том, что Шигалей, став казанским царём, обязался перед Москвой «лихих людей побити, а иных казанцев вывести, а пушки и пищали перепортити, и зелие не оставити»[5]. Касимовский царевич, стремясь подорвать самостоятельность казанской верхушки, перетянул на сторону Москвы большинство местных феодалов, но казанцы возмутились, когда Шигалей в открытую попытался передать власть московскому наместнику Семёну Микулинскому. Царевича из Казани выпустили, а Микулинского не пустили, перебив при этом оставшийся в Казани гарнизон.

Казань взбунтовалась, изменив присяге Шигалею и, соответственно, русскому престолу. После удаления из города Шигалея казанцы послали в ногайские улусы за новым царём. Черемисы и чуваши («горные люди»), присягнувшие было Москве, «отложились», вернувшись в казанское подданство.

Медлить было нельзя, и при царском дворе возникла идея летнего похода. Надо сказать, что до этого все походы на Казань осуществлялись зимой, из-за удобства зимних коммуникаций. Большой поход летом – дело рисковое, и вернувшийся в Москву Шигалей убеждал царя отложить предприятие до зимы, «потому что летом должно ожидать прихода других недругов, и потому что Казанская земля сильно укреплена природою, лежит в лесах, озёрах, болотах, зимою легче её воевать». Но решение было принято, и московский царь ответил своему невезучему казанскому визави, что «Бог и непроходимые места проходимыми делает, и острые пути в гладкие претворяет»[6].

Летопись говорит о двух заседаниях – апрельском и июльском[7]. При этом на обоих заседаниях возникли серьёзные разногласия, которые очевидно отразились потом в жалобах царя на «насильное» обращение с ним в этом походе воевод и в ответных обвинениях от Андрея Курбского в «нецарском поведении» под Казанью. Впрочем, Иван IV действительно был молод, и нет ничего удивительного в том, что «старшие товарищи» где-то его «подправляли», а где-то и поддавливали на него.