Робер Гайяр - Мари Галант. Книга 1 Страница 100

Наконец, Мерри Рулз поднял голову и окинул капитана строгим взглядом.

– Капитан! – обронил он. – Вы не оправдали доверия своего народа. Вы руководили экспедицией хуже последнего юнца в этом порту. Можно подумать, вы никогда раньше не плавали, никогда не сражались. Должен вам признаться, что члены Совета непременно сочтут ваше поведение, по меньшей мере, странным. Пошли слухи, и вы это несомненно знаете, что вы могли вступить в сговор с некоторыми из пиратов, ваших друзей, таких, как Лефор. Ваш провал, ваше поведение лишь подтверждают эти подозрения. А вы сами признались, что вели с этими канальями переговоры! Да, признались! Боюсь, ничто вас не спасет…

Байярдель дрожал. Не от страха, а от сдерживаемого гнева. Он не мог вынести подобных обвинений. Он – предатель?! Он, спасавший свою страну, помогавший Лефору освобождать генерала Дюпарке!

– Господин майор! – дрогнувшим голосом вскричал Байярдель. – Я счастлив, что вы возлагаете эти обвинения на Высший Совет, ни один член которого не может угадать собственное решение. Никогда! Никогда и никто не говорил со мной в таком тоне! Это шпага, сударь, способна заставить замолчать любого негодяя, осмелившегося произнести такие слова! Я всегда был верным офицером, и госпожа Дюпарке это знает, а вы забыли!

– Надеюсь, – слащаво и насмешливо проговорил Мерри Рулз, – что она будет здесь и напомнит об этом Совету, когда он соберется, чтобы судить вас. Надеюсь также, что вы сами будете с таким же пылом, как сейчас, защищать себя!

Майор снова вскочил и закружил по комнате. Он старался не смотреть на Байярделя, но тот не сводил с него глаз. В нем проснулась вся накопившаяся к этому человеку ненависть. Он стал вспоминать, как обезоружил, а потом спас майора! Припомнил, как они с Лефором отстояли майора перед генералом Дюпарке. Теперь бывший лейтенант Пьерьера оказался наделен огромной властью, он стал хозяином и непременно за себя отомстит.

Тем не менее капитан заметил, как черты лица Рулза смягчились. Очевидно, он изобрел новую хитрость. Майор в самом деле заговорил вполне миролюбиво:

– Я только что упомянул о Высшем Совете. Капитан Байярдель! Я знаю, какие услуги вы оказали Мартинике, как знаю и о том, что вы мужественный офицер. Вот почему я отказываюсь решать вашу судьбу. Меня могли бы обвинить в небеспристрастном отношении.

Он замолчал, но продолжал расхаживать, заложив руки за спину и повесив голову.

– Сейчас я прошу от вас только одно, – продолжал он, – составьте подробнейший рапорт о том, что произошло на Мари-Галанте, в бухте Валунов и в Железных Зубах… Приглашаю вас непременно упомянуть там об угрозах в адрес Сен-Пьера и меня лично от пресловутого Лефора. Так как вы передали его слова мне, вы не должны о них умалчивать; это будет, по крайней мере, поучительно для членов Совета и колонистов Мартиники…

– Я напишу рапорт, – сжимая кулаки, пообещал Байярдель.

– Очень на это надеюсь. Не забывайте также, что капитан Эстеф тоже составит свой отчет; с этой же просьбой я обращусь и к капитану Шансене. Итак, вам ни к чему пытаться представить факты иначе, чем было в действительности, даже если это помогло бы вам выставить себя в выгодном свете. Ведь члены Совета признают только точность и подлинность.

– А вы думаете, майор, – спросил Байярдель, которому стоило огромного усилия обуздать невольную вспышку, – что такой человек, как я, нередко смотревший смерти в лицо, испугается предстать перед собранием людей, думающих исключительно о политике? Я говорю «о политике», давая этим вам понять, что я вовсе не заблуждаюсь на их счет. Если и была допущена ошибка, то вовсе не по моей вине, и судить меня будут не за нее, а потому, что некоторые политики умудряются обратить мои действия мне же во вред. А если меня осудят? Тем хуже, черт возьми! Придет день, и вы узнаете, майор, что главное – жить в мире по совести. Я всегда поступал честно, сражаясь за короля и отечество. Если я ошибся, то по недосмотру, но я не предатель. Если меня отправят в тюрьму, даже на виселицу, я точно знаю, что это будет сделано исключительно из чьих-то личных интересов. Прекрасно! – вдруг выкрикнул он громовым голосом, так как майор в эту минуту позволил себе осуждающий жест. – Я говорю о личных интересах и хочу уточнить, что интересы эти мне отвратительны! Неужто вы полагаете, что старый вояка, не один год прослуживший под обжигающим тропическим солнцем, до сих пор не составил себе представления о возне, затеянной ради вхождения во власть? Вы думаете, я не вижу, какие страсти разыгрываются у честолюбцев вокруг кресла, занимаемого госпожой Дюпарке? Не обманывайте себя! Эти сказки не для меня. Пока мы одни, майор, позвольте вам сказать, что я знаю, как и кто затевает на этом острове заговоры, и уже давно! Черт подери! Если бы генерал ожил хоть на час, далеко не один из теперешних посетителей форта убоялся бы привидений! Одно вам скажу, майор: признают меня виновным или нет – неважно, совесть моя чиста, но вы поберегитесь! Берегитесь! Слышите? Как говорит Лефор, в лесу деревьев не хватит на виселицы для всех тех, кому однажды придется поплатиться за свои преступления!

Байярдель широко взмахнул шляпой с плюмажем и хотел выйти, не дожидаясь ответа майора. За все время, пока капитан говорил, Рулз не шевельнулся. Он сильно побледнел. Его так и подмывало выхватить из ножен парадную шпагу с золотым эфесом, висевшую у него на боку, но он постоянно помнил, что Байярдель слывет лучшим фехтовальщиком, с тех пор как Лефор ушел во флибустьеры, и страх удерживал майора. Он дрожал всем телом; если бы не опасения перед далекоидущими последствиями, он поквитался бы пистолетным выстрелом с капитаном, обращавшимся к нему столь заносчиво, забывшись, а ведь он разговаривал с помощником губернатора, который однажды уже потребовал у него сдать шпагу!

Длинноногий Байярдель в три прыжка достиг порога. Он уже взялся за ручку двери и приготовился выйти, когда Мерри Рулз отрывисто проговорил:

– Минутку! Я еще не закончил…

Байярдель выпустил ручку и, как положено дисциплинированному офицеру, развернулся в сторону говорившего.

Он считал, что выговорился сполна. Но майор еще не все усвоил. Байярдель увидел, что тот в задумчивости шевелит губами, бормоча сквозь зубы только что услышанные от капитана фразы, словно старался выжать из них весь сок до капли, постичь значение каждого слова.

Правду сказать, Рулза мучил вопрос: почему Байярдель держался вызывающе? Он еще не чувствовал себя в силах замахнуться на капитана и принести его в жертву, так как Мари могла за него вступиться в благодарность за оказанные раньше услуги. Не был он уверен и в мгновенной поддержке населения, ведь все еще помнили о том, как Байярдель героически спас Сен-Пьер и тысячи колонистов в день извержения вулкана на Лысой горе.