Владимир Евгеньев - Огни святого Эльма Страница 100

Тут врач отвлек Соню от печальных мыслей.

– Садитесь, я отвезу вас на моторной лодке, это будет быстрее.

Они прошли к берегу. Врач быстро доставил ее к острову, куда причалил Летучий Голландец. По дороге доктор пытался с ней заговорить, но она отвечала односложно, и он решил ее не беспокоить.

– Что-то я не вижу вашей яхты, – сказал он, когда они вышли на берег.

– Не волнуйтесь я позвоню им по мобильному, и они приплывут за мной.

– В любом случае, спасибо вам, – врач улыбнулся, пожал Соне руку и уехал.

Глава 19 Попытка убийства

После того как Соня ушла с корабля, Данила, чувствовавший себя очень утомленным, решил еще немного поспать в своей каюте. Во время этого шторма он как-то особенно беспокоился и переживал. Его мучили разные нехорошие предчувствия, и Даня изредка задремывал. У него в голове проносились разные кошмары. Ему снилось, что капитан превратился в огромную птицу с человеческим лицом. Филипп схватил Соню и куда-то потащил, а все матросы превратились в ворон, которые летели за этой птицей, каркали и кричали: «Отдай, отдай!». То ему снилось, что какой-то черный противный старик с огромной бородой и гнилыми зубами тащит их к борту и хочет скинуть в море. Когда закончился шторм, Даня сказал: «Сейчас я немножко полежу» и сразу же заснул. На этот раз крепко, почти без сновидений. Проснувшись, он услышал голос, который пел под гитару.

«Нам были тропы нипочем

Мы шли на страх врагам

Он был в отряде трубачом.

Он сам просился к нам.

Он не был честен, не был смел,

Он лгал друзьям не раз,

Но на трубе играть умел как ни один из нас.

Мы шли под пули ставить лбы,

Сквозь холод, дым и зной

Как только медь его трубы

Он у друзей горбушки крал

И хлеб он прятал свой,

Но на трубе он так играл,

Он не был честен, не был смел,

Он лгал друзьям не раз,

Но на трубе играть умел

Данила протер глаза. Он не сразу понял, где находится. Было жарко. Кто-то заботливо открыл дверь в каюту, поэтому туда попадал свежий воздух, и доносились звуки музыки. Потом песня прекратилась. Слов уже не было слышно, только потренькивание на гитаре.

Данила посмотрел на часы. Было около двенадцати дня.

«Вот это да. Неужели я столько проспал?» Сони не было. Она куда-то ушла. Данила вышел на палубу. Он увидел, что корабль причалил к какому-то острову. Белый коралловый песок, яркие цветы, пальмы, еще какие-то экзотические растения с большими листьями. Жаркое солнце и безветрие, непередаваемый резкий запах тропиков. Вдоль берега, сколько хватало глаз, виднелась полоска белого песка, буйная тропическая зелень, и кое-где среди этого зеленого великолепия выделялись высокие черные скалы, вздымавшиеся над морем, словно неприступные крепости. Одна скала возвышалась недалеко от корабля и в ней зияли отверстия пещер.

Данила вообразил, что в такой пещере, наверно, могут быть сокровища, спрятанные пиратами много лет назад. «Вот сейчас я залезу туда и найду серебряные шпаги, шкатулку с бриллиантами, сундук с золотом. Возьмем с собой все это, продадим и откроем международную фирму, я буду ездить на Ламборджини, и все девчонки будут мои. Разве не о чем-то подобном мечтают все взрослые мужчины? Мне кажется, именно об этом. Я проеду мимо Лены, она будет провожать меня восхищенным взглядом. А я сделаю такое лицо, какое было, наверно, у Евгения Онегина, когда он первый раз разговаривал с Татьяной и скажу: «Даже не знаю, стоит ли нам встречаться, мои чувства как-то остыли».

Конечно, я как все хочу, чтобы у меня когда-нибудь было личное счастье, хорошая работа. Однако, это слишком банально. Нужно что-то большее, но что? Вот, отец Олег мечтал стать камикадзе, а я мечтаю спасти капитана, мне так жаль его, он настоящий мужчина и я очень хотел бы стать таким же отважным и мужественным, готовым преодолеть любые трудности и не сломаться».

Солнце стало припекать голову. Данила оглянулся. Отец Олег сидел на пустой бочке из-под рома, стоявшей на палубе, и перебирал струны гитары. Он был одет в совершенно обычные немного потертые джинсы, футболку с коротким рукавом. Выглядел он вполне прилично, чисто выбритый, волосы, обрамляющие лысину, гладко зачесаны. Даня заметил, что священник прекрасно сложен, у него были мускулистые руки, и в отличие от своих братьев по профессии у него была спортивная подтянутая фигура без живота.

«Он не похож на других священников, которых я видел», – пробормотал Данила. Но отец Олег его услышал. Он улыбнулся, и Дане стало очень неловко.

– Священники часто бывают полными, не потому что они прожорливые, а в силу характера своего служения. Оно не требует больших затрат физических сил, но дает очень большую нагрузку на нервную систему. Постороннему человеку кажется, что это легко махать кадилом, но на самом деле священнослужитель всегда находится в центре внимания, на него устремлены тысячи глаз. Его можно сравнить с артистом на сцене. У священника не должно быть ни одного лишнего движения, ни одной фальшивой ноты, а если он сбился или забыл слова, то несколько тысяч человек испытывают досаду и нетерпение, и это, разумеется, очень давит. Часто молодые священнослужители говорили, что уже тридцать раз наизусть знаешь текст, но когда выйдешь на амвон и увидишь устремленные на тебя глаза, все забываешь. Кроме того, люди приходят на исповедь. Нужно выслушать сотни человек. Некоторые исповедоваться не умеют, начинают жаловаться на соседей, болтать всякие глупости, говорить о мелочах, а главное, осуждать, многие не знают в чем каяться. Другие приходят со страшными трагедиями, с болезненными неразрешимыми вопросами, а времени всегда так мало. Надо попытаться утешить, помочь найти решение, это крайне трудно. После службы могут принести ребенка крестить радостные родители, скорбящие родственники привезут покойника. Потом, если ты пользуешься популярностью у прихожан, к тебе вечно будут подходить с разными важными, а бывает мелкими и ненужными вопросами. Еще надо отслужить заказную панихиду и всякое такое прочее. Кроме того, по правилам, когда священник служит литургию, он не должен есть с двенадцати часов ночи, а после литургии часто много дел в церкви. Первый раз он может сесть за стол бывает только к вечеру. Понятно, что после такого голода, нервного перенапряжения он может переесть. При таком режиме питания у нормального мужчины в девяноста девяти процентах случаев из ста будет развиваться ожирение.

– Вы обиделись, извините, – сказал Даня.

– Нет, просто хочется с кем-то поделиться, мало кто знает, что собой представляет служение священника, – вздохнул отец Олег.

– Уже давно пора вставать. Я все проспал. Сонька куда-то убежала, – развел руками Данила. – А вы играете на гитаре?