Мифы о смерти и загробных мирах - И. В. Афанасьева Страница 11

Император Гонорий. Консульский диптих Флавия Аниция Петрония Проба. 406 г. Музей сокровищ собора Аосты, Италия

Во время войны с этрусками, когда войско царя Порсенны осадило Рим, юноша Гай Муций вызвался убить вражеского военачальника. Попытка не удалась, и Муций оказался пленником. Когда Порсенна стал угрожать пытками, Муций, не колеблясь, подошел к жертвеннику и опустил руку в огонь. Пораженный таким мужеством, Порсенна отпустил его, а римляне дали Муцию и его потомкам прозвище Сцевола – «Левша».

Другой пример – консул Марк Атилий Регул. Во время Первой Пунической войны он был пленен карфагенянами, которые отправили его в Рим для переговоров, взяв с него клятву вернуться. Зная, что в случае неудачи его ждет смерть, Регул убедил сенат отвергнуть мирные условия. Семья умоляла его остаться, но он сдержал слово и вернулся к врагам. Подробности его казни разнятся: одни источники говорят о жестоких пытках, другие – о более обычном для военнопленного конце. В любом случае его верность данному слову стала частью римского представления о доблести.

Бернардо Строцци. Три судьбы. XVII в. Музей искусств Кливленда. Огайо, США

В отличие от египтян, римляне не рассуждали о множестве составляющих души. Их представления о посмертной судьбе были проще: жизнь – это борьба, и смелые воины после смерти должны занимать в загробном мире особое место.

Продолжительность жизни определяли три Парки, соответствующие греческим мойрам: Нона пряла нить человеческой жизни, Децима наматывала ее на веретено, а Морта в назначенный срок перерезала нить, определяя вид смерти.

Чтобы душа умершего могла попасть в загробный мир, его хоронили с соблюдением установленных обрядов. Те же, кто умирал без погребения – нищие, преступники, – не могли войти в Аид (или Орк) и становились лемурами или ларвами, беспокойными и злобными духами. Их боялись и старались умилостивить, устраивая праздник Лемурий 9, 11 и 13 мая, когда им приносили пищу и вино. В эти дни храмы закрывались, а свадьбы откладывались.

Наиболее известное мифологическое объяснение происхождения этого праздника принадлежит поэту Овидию, который в поэме «Фасты» связывает Лемурии с культом Рема. Согласно его версии, после того как Ромул убил своего брата, тень Рема явилась его старому воспитателю и потребовала установить в свою честь праздник. Так «Ремурии» (Remuria), со временем превратившиеся в «Лемурии» (Lemuria), стали днями умиротворения безвременно погибших и не обретших покоя душ.

Если же лемур проникал в дом, глава семьи должен был изгнать его особым ночным обрядом, детально описанным тем же Овидием. По правилам ритуала, хозяин вставал в полночь, омывал руки, набирал в рот черных бобов и затем, не оборачиваясь, бросал их через плечо, произнося девять раз: «Этими бобами я выкупаю себя и своих близких». Считалось, что голодные духи следовали за бобами. Затем он снова омывал руки, бил в медный таз и девять раз призывал манов – души умерших предков – покинуть дом, завершая обряд.

Питер Пауль Рубенс. Ромул, Рем и волчица. 1616 г. Музей Капитолия. Рим, Италия

Противовес злобным призракам-лемурам составляли добрые маны – обожествленные души предков. У них в феврале был свой праздник – Паренталии. В эти дни римляне пребывали в скорби по ушедшим в лучший мир членам семьи. Паренталии начинались 13 февраля с обряда жертвоприношения, который совершала главная весталка, и завершались 21 февраля большим праздником Фералиями. В эти дни родственники приносили на могилы усопших фиалки, хлеб, смоченный в вине, посыпали могилы зерном. По словам Овидия, однажды римляне, увлеченные военными делами, пренебрегли поминовением усопших, и духи предков, оскорбленные таким неуважением, восстали из подземного мира и с завываниями бродили по городу. Видимо, зрелище было настолько ужасным, что с тех пор римляне этой традицией больше не пренебрегали даже во время военных действий.

Константин Хелшер. В храме Весты. 1902 г. Аукционный дом «Вилла Гризебах». Германия

Маны считались хранителями семьи, поэтому со временем их культ сблизился с культом ларов – покровителей домашнего очага, и гениев, духов-хранителей отдельного человека. Гений был с рождения у каждого римлянина и символизировал его жизненную силу и творческое начало. Особенно почитались гении хозяина дома: в день рождения члены семьи, вольноотпущенники и рабы приносили ему дары. Особый статус имели гении императоров, и проявление недостаточного почтения к ним рассматривалось как политическое преступление. Это было своеобразным испытанием на верность государю, а в Риме к таким вещам относились очень серьезно.

В целом Рим относился к разным верованиям терпимо. Более того, во время походов перед боем римские воины могли обратиться и к местным богам соперников, надеясь расположить их к себе. Культ Исиды пользовался особой популярностью в столице, а в армии почитали Митру. Подобные вольности властями допускались. Но существовало обязательное условие: все жители должны были следовать императорскому культу и приносить жертвы гению правителя. Это требование стало камнем преткновения в отношениях с иудеями и христианами. К иудеям Рим относился по-разному – от терпимости до жестких репрессий, особенно в периоды восстаний. Христиане, появившиеся и в самом Риме, представляли, по мнению властей, угрозу государственному порядку, поскольку категорически отказывались участвовать в императорском культе. Репрессии против них были суровыми, а для многих мученичество становилось сознательным выбором, поскольку они верили, что через смерть попадут в рай.

Римляне были мастерами инженерного дела и войны, философия привлекала их меньше. Представления о загробном мире они в значительной мере переняли от греков и египтян. Так, после смерти душу покойного забирала богиня Морс – в римской мифологии олицетворение смерти (ее нередко отождествляли с Летумом, еще одним латинским именем смерти, обозначавшим скорее само явление гибели, а не божество). Морс передавала душу Меркурию, который в римской традиции, как и греческий Гермес, выступал психопомпом – проводником душ умерших. Его задачей было сопровождать душу в подземное царство, к вратам Аида, где ее уже ожидали хранители и судьи загробного мира.

Неизвестный автор. Афина, Гермес и Геракл выводят Цербера из подземного мира, а Персефона смотрит на них. Около 550–500 гг. до н. э. Лувр. Париж, Франция

Для римлян Аид был вполне конкретным местом, топография которого во многом отражала их миропонимание. Как