Елена Невейкина - Наследница Страница 111

— Хорошо, — человек был всё так же невозмутимо спокоен. — Это всё?

— Да, это всё.

Человек кивнул, поднялся из-за стола, оставив недопитое пиво, и вышел. Лех немного погодя тоже ушёл из «Золотого петуха». Но направился он не обратно в школу, а совсем в другую сторону. У него было ещё одно дело в городе.

Придя в излюбленный курсантами трактир, он убедился, что оба интересующих его человека тоже здесь. Это сейчас было нежелательно, но лишний раз подтверждало, что они не изменили своим привычкам, и искать их по другим трактирам будет не нужно.

Леха приветствовали несколько человек, но он не ответил на их приглашения присоединиться к ним и прошёл дальше, устроившись в уголке. Это не было похоже на Леха, который любил оказаться в центре внимания. Впрочем, вскоре всё объяснилось. Немного погодя, он подозвал одну из женщин, искавших желающих провести с ними наедине пару часов. Это была совсем молоденькая пухленькая вертлявая девушка с жеманными манерами и хитрым прищуром светло-карих глаз. Она тут же подошла. Через несколько минут они вдвоём поднялись наверх, где находились несколько маленьких комнат для любовных утех. Девица начала, улыбаясь, и заманчиво покачиваясь, медленно расшнуровывать корсет, всем своим видом предлагая кавалеру присоединиться к этому увлекательному занятию. Но кавалер оказался необычным. Он протянул руку и остановил тонкие пальчики, теребившие шнурок.

— Постой. Сядь и слушай. Мне нужны от тебя услуги совсем другого рода.

Удивлённая проститутка, не завязывая корсет, присела на кровать. Лех остался стоять перед ней.

— Я прихожу сюда уже давно, видел тебя много раз и поэтому знаю, что ты сможешь мне помочь.

— Что пан имеет в виду?

— Я имею в виду некоторые навыки, не имеющие ничего общего с твоей основной профессией.

Карие глаза потеряли свой прищур и забегали по комнате.

— Я не понимаю вас, пан Лех.

— О-о! Ты даже имя моё знаешь? Значит, знаешь и то, что играть со мной не стоит. — Лех схватил её за волосы и оттянул назад голову. — Всё ты прекрасно поняла! Кем ты была ещё год назад? Тебе сказать?

— Нет! Не надо! — девица вцепилась обеими руками в руку, держащую её.

— Ты решила сменить способ зарабатывать на жизнь, используя соблазнительную внешность, но от привычек, оказалось, так легко не избавишься. Сколько кошельков ты вытащила за время работы здесь? Сколько дорогих побрякушек сняла с посетителей?

— Отпустите! — она заплакала. — Я сделаю всё, что вы скажите!

— Другое дело, — он выпустил её, прошёлся по комнатушке. — Ничего особо сложного для тебя я не прошу. Мне нужно, чтобы ты стащила у моего знакомого одну вещицу. Это даже не будет кражей. Вещь ты вернёшь ему, когда он станет её искать.

— А зачем же тогда?..

— Вот это уже не твоего ума дело! Считай, что… я хочу его напугать потерей этой драгоценности, чтобы он её больше не носил. За эту услугу ты получишь сумму, которую смогла бы заработать за неделю, прыгая из койки в койку. Но в эту сумму входит ещё и оплата молчания. Если я узнаю, что ты кому-то хотя бы намекнула…

— Нет! Что вы, пан Лех!

— Смотри!

— А что и у кого нужно взять?

— Вот это уже деловой разговор. Если ты знаешь моё имя, думаю, имена остальных моих приятелей тоже известны?

— Да, — помолчав немного, кивнула девица.

— Меня интересует пан Юзеф и его булавка для галстука.

— А разве пан Юзеф ваш приятель? — удивлённо вскинула глаза проститутка.

— Когда-нибудь твои вопросы доведут тебя до беды, — угрожающе сказал Лех. Потом с нажимом на каждом слове продолжил: — Да, он мой приятель.

— Но я не заметила на нём сегодня никакой булавки.

— А её сегодня и нет. Он наденет её в Рождественские праздники. Тогда ты и выполнишь свою работу.

Девица несколько сникла. Она явно надеялась получить деньги прямо сейчас. Лех правильно её понял и решил немного успокоить, а заодно и подстраховаться, чтобы она с перепуга не побежала кому-нибудь докладывать обо всём.

— Вижу, деньги тебе очень нужны. Что ж, я готов заплатить тебе сейчас половину. Вторую получишь, когда всё сделаешь. Тебя это устраивает?

— Да! — она просияла. — Конечно! Пан так добр!

— Добр, добр. Только не дай тебе Господь обмануть меня! — он схватил её за край корсета, поднял с кровати и со злой улыбкой тихо произнёс: — Я тебя найду, где бы ты ни скрылась. Поняла?

Она, не в силах отвести взгляд от его глаз, нервно сглотнула и кивнула. Лех отпустил корсет и слегка толкнул её обратно на кровать. Потом шагнул к столу, бросил на него несколько монет и вышел, не обернувшись. Девица, оставшись одна, некоторое время так и сидела на кровати, приходя в себя. Потом встала, подошла к столу, пересчитала деньги, аккуратно спрятала их в подвязку чулка, где был потайной карман. Затем поправила корсет, платье, вздохнула, подумав, что в это Рождество сможет, пожалуй, порадовать себя новыми серёжками или браслетом, а может, и тем и другим, и отправилась на поиски новых клиентов.

Рождество прошло тихо. Конечно, все были в церкви на праздничной службе, потом в украшенном зале накрыли стол, меню которого сильно отличалось от обычного. Но никаких особых развлечений не было. Их ждали от прогулки в город, которая должна была состояться на следующий день. Все предвкушали веселье в празднично украшенных трактирах и кабачках, флирт, а может и не только флирт с городскими красотками, мечтали посмотреть на площади представление бродячего цирка, о котором уже давно поговаривали в городе. Но были двое, которые с ещё большим нетерпением ждали посещения города совсем по другим причинам — Юзеф и Лех.

Наконец, долгожданный день настал. Юзеф и Элен сразу направились на почтовую станцию, находившуюся на окраине города. Но там ничего нового сообщить им не смогли. Все пришедшие письма были доставлены в школу. Удручённый Юзеф собирался возвратиться, но Элен отговорила его.

— И что вы там будете делать? Метаться по комнате, не зная чем себя занять, что предпринять? Вы уже написали им, так дождитесь ответа. Ещё рано волноваться. Мало ли, что могло произойти с письмом! Может быть, его потеряли ещё в начале пути, при погрузке почты. Так что лучше давайте пойдём, посидим со всеми. Ведь всё же сейчас Рождественские дни!

В конце концов, Юзеф прислушался к ней и решил присоединиться к остальным курсантам, которые собрались в их любимом трактире «Весёлый повар». Там их встретили жизнерадостными возгласами и тут же усадили за стол, освободив место. То к одному, то к другому молодому человеку подсаживались девицы, стараясь заинтересовать их и увести с собой. Элен давно научилась не обращать на такие сцены внимания. Все шутили, смеялись, строили планы, кто чем займётся после окончания курса, до которого оставалось уже немного времени — ведь в апреле они уже должны будут показать, чему научились. Это ни на что не влияло, но сложилась традиция, всячески поощряемая и паном Буевичем, и учителями, что в конце обучения выявлялся лучший курсант. Он за это не получал ничего, кроме уважения (или зависти) окружающих и возможности реально оценить свои силы.