Бернард Корнуэлл - Последнее королевство. Бледный всадник (сборник) Страница 115

«Он богат, но скрывает это», – подумал я.

Я сомневался, что союз с этим королем окажется для нас выгодным, но, по правде говоря, мы ведь не разбогатели и благодаря нашему плаванию, а Передуру, по крайней мере, придется кормить нас, пока мы торгуемся.

– Король желает знать, сколько человек вы сможете повести против Каллина, – прервал мои раздумья монах.

– Достаточно, – резко ответил я.

– А разве это не зависит от того, сколько врагов предстоит разбить? – спросил монах.

– Нет, – ответил я. – Потому что у меня есть вот это! – И я похлопал по рукояти Вздоха Змея.

То был достойный, высокомерный ответ, вероятно, как раз такой, какого и ожидал монах. И, честно говоря, мои слова звучали убедительно, потому что я был высок и широкопеч и казался гигантом в этом зале, где все люди были на голову ниже меня.

– А ты сам-то кто такой, монах? – спросил я.

– Меня зовут Ассер, – ответил он.

Конечно, то было бриттское имя, но на английском языке оно означало «осел», поэтому впоследствии я всегда мысленно именовал этого монаха Ослом. А это «впоследствии» длилось очень долго, ведь в тот памятный день (хотя тогда я этого не знал) я встретил человека, который потом всю жизнь преследовал меня, словно вошь. Как оказалось, я приобрел еще одного заклятого врага, хотя тогда, во время переговоров в большом зале Передура, я обратил внимание на Ассера лишь потому, что он, в отличие от прочей компании, был чисто умыт.

Монах пригласил меня пройти вслед за ним в маленькую дверь в боковой стене зала. Я жестом велел Хэстену и Кенвульфу остаться, а сам пригнулся и, нырнув в эту дверь, очутился рядом с навозной кучей. Неужели именно это мне хотели продемонстрировать? Но нет, как выяснилось, меня привели с иной целью. Ассер показал на восток.

Я оглядел долину и холмы. На ближайшем склоне виднелись черные от дыма крыши поселения Передура, за ними – терновая изгородь, тянувшаяся вдоль ручья, который впадал в море. По ту сторону ручья холмы постепенно становились все выше, на гребне одного из них, чернея на фоне неба, словно нарыв, виднелся Дрейндинас.

– Наши враги там, – сказал Ассер.

Крепость была маленькой, насколько я разглядел.

– Сколько там человек?

– А разве для тебя это имеет значение? – ядовито спросил Ассер.

То была месть за то, что я отказался сказать, сколько человек находится под моей командой, хотя я полагал, что отец Мардок сосчитал членов экипажа, пока был на борту «Огненного дракона», поэтому мое вызывающее поведение ничего не меняло.

– Ты христианин, – проговорил я, – и наверняка веришь, что после смерти отправишься на Небеса. Так?

– Ты это к чему?

– Да к тому, что ты наверняка обрадуешься возможности вскоре оказаться рядом со своим богом!

– Ты мне угрожаешь?

– Не хватало еще угрожать всякой швали, – проговорил я, очень довольный собой. – Так сколько человек в крепости?

– То ли сорок, то ли пятьдесят… – Он, похоже, и вправду не знал. – А мы можем собрать сорок.

– Ну что же, завтра твой король получит свою крепость обратно.

– Передур не мой король, – ответил Ассер, явно уязвленный подобным предположением.

– Твой он король или нет, он завтра сможет получить крепость обратно, если только как следует нам заплатит.

Переговоры длились до темноты. Передур, по словам отца Мардока, был согласен заплатить больше ста шиллингов, но боялся, что мы обманем его – возьмем деньги и уйдем без боя, поэтому он хотел получить от меня какие-нибудь гарантии. Передур потребовал оставить заложников, но я ему отказал. Спор длился больше часа, но мы так и не пришли к соглашению.

И вот тогда-то Передур и призвал королеву. Лично я не усмотрел в этом ничего особенного, но затем увидел, как Осел напрягся, словно его оскорбили, и только тогда заметил, что и все остальные в большом зале тоже явно преисполнились странных предчувствий. Ассер было запротестовал, но король оборвал его резким взмахом руки, а потом задняя дверь открылась – и в мою жизнь вошла Исеулт.

Исеулт.

Встретить ее здесь было все равно что отыскать золотое украшение в мусорной куче. Я увидел ее – и забыл про Милдрит. Смуглокожая Исеулт, черноволосая Исеулт, большеглазая Исеулт. Она была невысокой, миниатюрной, словно эльф, с ясным личиком и волосами цвета воронова крыла. В тот день на Исеулт был черный плащ, на шее у нее красовались серебряные обручи, а на запястьях и лодыжках – серебряные браслеты, и все эти украшения тихо позвякивали при ходьбе. Она была, наверное, года на два-три младше меня, но, несмотря на свою юность, почему-то ухитрялась держать в страхе придворных Передура, которые буквально отшатнулись от нее.

Судя по виду короля, тот тоже нервничал, а стоявший рядом со мной Ассер перекрестился и сплюнул, чтобы отвратить беду.

Я же сам зачарованно смотрел на Исеулт.

На лице юной красавицы читалась такая боль, как будто жизнь казалась ей невыносимой, а на лице ее мужа, когда он заговорил с ней тихим уважительным голосом, был написан откровенный страх. Королева задрожала, когда супруг к ней обратился, и я даже подумал, что, похоже, она безумна, потому что гримаса на ее лице была ужасна и сделала ее некрасивой. Но потом Исеулт успокоилась и посмотрела на меня, а король заговорил с Ассером.

– Ты расскажешь королеве, кто ты и что собираешься сделать для короля Передура, – сказал мне Ассер холодным разочарованным тоном.

– Она понимает по-датски? – спросил я.

– Разумеется, нет, – огрызнулся священник. – Просто расскажи ей, и покончим с этим фарсом!

Я посмотрел Исеулт в глаза – в огромные темные глаза, и у меня возникло жуткое ощущение, что эта женщина умеет читать по глазам и угадывает мои тайные мысли. Но по крайней мере, она не гримасничала, глядя на меня, как перед этим гримасничала, глядя на мужа.

– Меня зовут Утред Рагнарсон, – проговорил я. – Я здесь для того, чтобы сражаться на стороне короля Передура, если он заплатит мне столько, сколько я стою. А если не заплатит, мы уйдем.

Я думал, что Ассер переведет это, но монах хранил молчание.

Исеулт все смотрела на меня, а я – на нее. У нее была безупречная кожа, не тронутая болезнью, и печальное, с тонкими чертами лицо. Печальное и красивое. Неистовое и красивое. Она напомнила мне Бриду, ту девушку из Восточной Англии, которая прежде была моей любовницей, а теперь осталась там с Рагнаром, моим другом. В Бриде было полно ярости, скрытой, словно лезвия в ножнах, и я ощущал нечто похожее и в королеве – такой молодой и прекрасной, но такой пугающе странной.

– Я Утред Рагнарсон, – снова услышал я свой голос, хотя едва ли испытывал желание говорить. – И мой меч творит чудеса.