Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий Страница 118

Проблема, однако, заключалась в том, что в Крыму и, видимо, во всем Северном Причерноморье виноградарство не практиковалось. Климат в этом регионе был существенно холоднее и суше, чем в наше время, почвы считались неподходящими. Вино приходилось везти издалека, с островов Эгейского моря, и обходилось это недешево. Там, в теплых, благословенных краях, виноградная лоза растет раскидисто и плодоносно; а чтобы ей было куда распространить свои животворящие ветви, виноградари делают для нее опоры из жердей. На каменистой, продуваемой ветрами, тесной хоре первоначального Херсонеса так устраивать виноградники было не из чего, да и незачем: пригодный для виноделия виноград все равно не мог бы уродиться. Херсонеситы придумали: вместо деревянных строить для лозы опоры из камня. И оказалось, что камень, раскаляясь на дневном солнышке, сохраняет тепло и холодными ночами отдает его лозе. А утренняя влага, конденсируясь на остывших за ночь стенках, орошает сухую почву. И лоза растет, и виноград зреет!

Жители Херсонеса первыми наладили в Крыму производство вина. Правда, получалось оно худшего качества, чем привозное из Греции. Но зато стоило намного дешевле. Главное же – его можно выгодно сбывать неприхотливым соседям, тем же таврам и степным скифам, чрезвычайно до него падким. Таким образом, освоение виноградарства и виноделия в условиях Крыма обеспечило херсонеситам прочную экономическую базу и, что не менее важно, позволило наладить отношения с населением окрестных территорий.

«Виноград любит, чтобы с ним цацкались», – говаривал один мой знакомый грузин (то есть прирожденный винодел). Лоза умеет отблагодарить того, кто много заботится о ней. Благодаря ей Херсонес в IV веке до н. э. из аутсайдера превратился в одного из лидеров греческого Причерноморья, способного соперничать с Боспорским царством.

Эти руины могут порассказать о многом. Вот, например, огромные прямоугольные ямины, вырубленные в скальном основании рядом с остатками жилых домов. Долгое время их назначение оставалось непонятным. Бассейны? Зернохранилища? Цистерны для воды? В итоге выяснилось: это ванны для ферментации рыбы. Они маркируют новый период процветания Херсонеса – благословенную эпоху Pax Romana, римского мира.

Херсонес, сделавшийся в IV веке до н. э. центром небольшого западнокрымского государства, пережил вместе с другими греческими городами невзгоды последующих столетий: войны со скифами, вторжения сарматов, вынужденное вхождение в состав державы беспокойного Митридата… На рубеже эр независимость херсонесского государства была восстановлена римлянами, и наступила 200-летняя эра благополучия – конечно же, под контролем Рима.

Могучая имперская власть – залог спокойствия народов. Подвластные Риму земли от Британии до Месопотамии и от Боспора до Египта на два столетия обрели мирную жизнь. И не только земли, но и воды: Средиземное и Черное моря стали внутренними водоемами империи, и торговые корабли могли пересекать их во всех направлениях, не опасаясь вражеского флота и пиратов. А где благополучие – там и прихоти. Одной из прихотей римского мира явилась особенная кулинарная приправа, или соус, известный под названием «гарум». Стоил он очень дорого, продавался малыми порциями в миниатюрных сосудах, а изготавливался из подсоленной и сильно ферментированной (то есть попросту тухловатой) рыбы. Засолка и ферментация осуществлялись в больших открытых каменных ваннах, на солнцепеке. Рыбу складывали слоями и заливали, по-видимому, соленой морской водой. Прочие технологические детали производства неизвестны, но известно, что сырье для гарума заготавливалось в огромных количествах, а сбыт готовой продукции приносил хороший доход. Правда, запах вблизи «производственных комплексов» стоял специфический… Зато конечный продукт производства развозился по всей империи и продавался за бешеные деньги. Херсонеситы терпели, ибо сбыт пахучей продукции в немалой степени обусловливал благосостояние города.

И все же археологическим символом Херсонеса стали не ямы для рыбы, а вон те благородные колонны, четко прорисованные на фоне лазурного моря в рамке из фрагментов золотисто-каменных стен. Так называемая – по дате раскопок – Базилика 1935 года. Один из двух десятков памятников храмовой архитектуры христианского Херсона[230].

Благополучие преходяще, его сменяют невзгоды. Гото-аланское вторжение середины III века положило начало временам бурным и разрушительным для античной Таврии. Многое погибло; город на скалистом мысу уцелел, чтобы дождаться третьего своего расцвета. Как будто побрызгали на мертвое тело живой водой – верой в Бога воплощенного, распятого и воскресшего.

Наиболее ранние следы распространения христианства в Крыму обнаружены именно здесь. И именно этому городу суждено было сыграть особенную роль – передать лампаду новой веры народам севера: готам, аланам, Руси.

Предание утверждает, что еще в I веке побывал здесь апостол Андрей Первозванный, проповедавший Евангелие скифам, а вскоре после него сюда был сослан и здесь претерпел мученическую кончину Климент Римский, ученик апостолов Петра и Павла. Археологически это недоказуемо, но материалы раскопок показывают, что через два-три столетия после апостольских времен население Херсона было в значительной части христианским; к этому времени относятся наиболее ранние сооружения церковного назначения: так называемые Подземный храм, Склеп на земле Н. И. Тура, церковь Еферия. В IV веке здесь уже существует епископская кафедра: херсонский епископ Еферий упомянут в перечне Отцов II Вселенского собора 381 года.

В VI веке, в правление императора Юстиниана Великого, Херсон становится центром имперских владений в Северном Причерноморье, и на его территории разворачивается масштабное строительство. В это время в черте города было возведено несколько представительных церковных зданий, в том числе и Базилика 1935 года, а также самая большая из базилик, именуемая Уваровской по имени автора первых раскопок, графа Алексея Сергеевича Уварова. Ее первоначальные размеры внушительны: 50 м в длину и 22 м в ширину. Фрагмент мозаичного пола из ее южного нефа экспонируется теперь в Эрмитаже. По этой мозаике наверняка ступал в бытность свою в Херсоне дипломат и ученый родом из Фессалоник Константин Философ, более известный под монашеским именем Кирилл. Тот самый, который вместе со своим братом Мефодием создал славянскую письменность.

Руины уваровской Базилики опасно зависли над обрывом. Берег на этом участке вот уже несколько веков отступает перед натиском волн и ударами землетрясений. Северный угол главного храма области Климаты, или фемы Херсон, – так назывались византийские владения в Крыму – обрушился в море. А с противоположной стороны, у южного угла, на площадке бывшего двора-атриума видны остатки баптистерия – крещальни. Внутри – каменный круг купели. Если верно свидетельство Несторовой летописи о крещении князя Владимира в Херсоне, то произошло это именно в этой чаше, вырубленной в белой херсонесской скале.

Апостол, ученик апостолов, равноапостольный просветитель, равноапостольный князь… Какая концентрация апостольства на крохотном скалистом мысу!

Вперед, к истоку. Каламита, Дорос, Неаполь Скифский, пещера Киик-Коба

Электричка бежит из Севастополя в Симферополь, огибает отвесную