Елена Невейкина - Наследница Страница 120

— О, простите мою неловкость, — продолжая улыбаться, с поклоном произнёс Лех. И добавил совсем тихо: — И за то, что ваша тайна перестала быть таковой.

Такой ситуации Элен не могла предугадать. Она стояла, всё так же придерживая ткань на правом плече. Потом гордость взяла своё — она просто отпустила остатки сорочки и, двинув плечом, скинула её. Затем, сбросив плащ с руки, освободилась от обрывков, оставшись в корсете, и посмотрела Леху в глаза:

— И что это меняет? Для меня — ничего, а для вас? Хотите проиграть бой девушке?

На них уже смотрели все, поединки прекратились сами собой. Нейрат онемел от увиденного, но всё же именно он первым пришёл в себя:

— Почему никто не работает? Разве был объявлен перерыв? Захотели взысканий за нарушение дисциплины? Продолжать!

Один за другим курсанты продолжили занятия. Возобновили поединок и Элен с Лехом после окрика учителя:

— Пан Ален, пан Лех, вас что, это не касается? Пан Ален, раз пришли сюда, значит, поправились. Нечего отдыхать! К бою!

Теперь Лех не играл. Но они словно поменялись местами. Элен после слов учителя, не давшего ситуации развиться, неожиданно успокоилась. Осталась лишь ненависть к противнику, но больше Элен не давала чувствам мешать ей. А вот Лех был в ярости от того, что учитель повёл себя так, как будто ничего не случилось. Воодушевление Элен и ярость Леха почти уровняли силы. Наконец, прозвучала команда:

— Стоп! Закончить бой! Все свободны. Пан Ален, задержитесь.

Обменявшись с Лехом взглядами, полными ненависти, она вложила шпагу в ножны и накинула на плечи плащ, уже достаточно сильно посечённый ударами шпаги. Постепенно зал опустел. Последними выходили Юзеф и Лех, оглядываясь один — тревожно, другой — со злостью. Когда они вышли, и дверь закрылась, герр Нейрат сказал с долей сарказма в голосе:

— Простите, что не могу предложить вам присесть, так что разговаривать будем стоя.

Элен только, молча, наклонила голову, соглашаясь.

— Хотел бы задать вам несколько вопросов, — заложив руки за спину, сказал учитель. — Вы позволите?

— Конечно.

— Прежде хочу сказать, что состоится ли наш с вами разговор, будет зависеть от вас, от вашего ответа на мой вопрос. Скажите, вы сможете говорить правду? Разумеется, с условием, что ничего, из сказанного вами, не станет известно никому без вашего решения. Если о чём-то не захотите говорить, лучше промолчите, но не лгите. Итак, сможете вы соблюсти это условие?

— Да, смогу, — голос спокоен, взгляд — тоже.

— Хорошо, — Нейрат кивнул. — Тогда — первый вопрос, хотя надеюсь, что знаю на него ответ и сам. Ваш дядя, пан Буевич, знает о вашем… о вашей… знает обо всём?

— Да.

— И он не возражал?

— Возражал. Но я его, в конце концов, убедила.

— Не сомневаюсь. Тогда второй вопрос. Основам фехтования вы обучались вместе с паном Юзефом?

— Да.

— И он всегда знал, что вы… девица?

— Нет, не всегда. Он узнал об этом случайно, когда обучение было уже закончено.

— И вы, естественно, приложили все усилия, чтобы последовать за ним сюда?

— За ним? — Элен была в замешательстве. Потом вдруг поняла, что имеет в виду учитель, и, вспыхнув румянцем, воскликнула: — Конечно, нет! Мне бы в голову такое не пришло.

— Ну, в вашу голову, я думаю, могло бы прийти и не такое. Ну, хорошо, оставим это. Объясните мне тогда, как получилось, что из вашей школы пришли сразу двое, заявленные, как лучшие? Признаться, я сначала думал, что пан Буевич просто пристроил своего… племянника, — взглянув на Элен, учитель хмыкнул. — Это нормально. Но тут ситуация какая-то странная. Не находите?

— Да, со стороны это кажется странным. Но мы, действительно, оба были лучшими. Я могу об этом рассказать, но лучше спросите у пана Буевича, когда он приедет. Никакой тайны здесь нет, а поверите вы скорее ему.

— То есть, вы хотите сказать, он разрешил вам заниматься здесь не просто по вашей просьбе, а соблюдая правила?

— Да.

— Бедный пан Буевич. Представляю, что ему пришлось выдержать. Вы его видимо, припёрли к стенке. Что ж, будем считать, что этот вопрос мы выяснили. Но тогда я не понимаю другого: зачем вам всё это нужно? Вы красивы, отнюдь не бедны, любимы дядей, иначе бы он не баловал вас так. И зачем при этом вам понадобилось учиться такому… неженскому ремеслу? Вы хотите что-то кому-то доказать?

— Нет, ничего и никому я доказывать не собираюсь.

— Тогда в чём причина? Каприз?

— Скажем так, — после короткого раздумья ответила Элен, — у меня есть цель, которая требует определённых навыков. Один из них — владение шпагой. Однажды, в начале пребывания здесь, мы уже говорили с вами на эту тему.

Нейрат помолчал. Потом спросил, пытаясь хоть что-то уяснить:

— А кем вы себя видите в дальнейшей жизни? Вы не видите себя женой и матерью? Ведь у вас есть для этого всё.

— Да, я вижу себя и женой, и матерью, — теперь Элен отвечала тихо, опустив глаза. — Но для того, чтобы это сбылось, мне нужно сначала научиться этому, — она показала на эфес.

— Не понимаю. Где связь? А если вы не овладеете этим искусством, кем же вы будете тогда?

— Никем.

— Что значит «никем»? — герр Эрих нахмурился. — Майн готт! Никогда не думал, что когда-нибудь перестану понимать польский язык.

— Это значит, что меня не будет, — просто ответила Элен.

— Не будет?.. Кажется, я начинаю кое-что понимать, — он отошёл к окну и постоял немного, барабаня пальцами по раме. Затем резко обернулся: — Вы не племянница пана Буевича?

От неожиданности Элен машинально ответила правду:

— Да, — и тут же, испугавшись, попыталась исправиться: — То есть я… не совсем племянница…

— Стойте, не нужно больше ничего говорить. Помня наш с вами первый разговор, я примерно понял положение вещей, детали не так важны. Но если мои догадки верны, вы идёте на большой риск, затеяв эту авантюру с обучением фехтованию и надеясь суметь воспользоваться полученными навыками. Когда мы разговаривали с вами в прошлый раз, я считал, что передо мной юноша, будущий мужчина. Вы сами-то понимаете, что влезаете в мужскую игру? Осознаёте риск?

— Я рискую в любом случае — буду ли я вести себя так, как сейчас, или попытаюсь жить тихо, мирно. Меня всё равно могут найти рано или поздно. А если найдут — уничтожат, я им живая не нужна. Так что особой разницы нет. А я не могу просто сидеть и ждать.

Нейрат опять немного помолчал.

— Я уважаю ваше решение и вашу решимость. Но… Как же трудно вам придётся.

— Это ничего. У меня уже есть опыт. Я привыкла к тому, что трудно.

— Вы не знаете, о чём говорите, — покачал головой учитель. Затем, уже другим тоном, продолжил: — Так. Хорошо. Я принимаю всё таким, как есть. Остаётся выяснить несколько практических вопросов. Во-первых, ответьте мне, как к вам теперь обращаться — так же, как раньше, пан Ален, или… Простите, я не знаю вашего настоящего имени.