Бернард Корнуэлл - Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) Страница 124

– Прошу прощения, милорд, – зачастил он, – но Хивард заартачился. Ей-богу, так оно и было: вставал на дыбы и тащил меня в сторону.

Хивардом, очевидно, звали боевого скакуна, которого паренек вел в поводу.

– Отдай его этому молодому человеку, – велел лорд Аутуэйт и, повернувшись к Томасу, уточнил: – Ты верхом-то как, умеешь?

– Да, милорд.

– Правда, Хивард у меня наказание, сущее наказание. Как сядешь, двинь его хорошенько каблуками по ребрам: он мигом смекнет, кто хозяин.

Пара десятков воинов лорда Аутуэйта, все верхом и в доспехах куда лучших, чем у их господина, подъехали поближе. Он приказал им отправляться на юг, следом за остальными.

– Вообще-то, – сказал лорд Томасу, – мы ехали в Дарем. Ехали себе в город по своим делам, как добрые христиане, и тут нечистый послал на наши головы этих паршивых шотландцев. Да уж, Дарема нам теперь не видать. А ведь я там женился. Представляешь, венчался в тамошнем соборе! Тридцать два года назад! Можешь в это поверить? – Он взглянул на Томаса, и лицо его озарила счастливая улыбка. – И моя дорогая Маргарет, слава Всевышнему, до сих пор жива. Она будет рада послушать твой рассказ. Ты и правда сражался при Вадикуре?

– Да, милорд.

– Повезло тебе, повезло! – пробормотал лорд Аутуэйт, после чего принялся окликать остальных своих людей, приказывая им поворачивать, пока они не наткнулись на шотландцев.

Томас смекнул, что этот вроде бы нескладный, седой толстяк в ржавой кольчуге является могущественным лордом, одним из грозных пограничных владык севера. Его светлость косвенно подтвердил эту догадку, ворчливо сообщив, что король Эдуард не взял его с собой во Францию, заявив, что лорд и его вассалы могут потребоваться дома, для отражения набегов шотландцев.

– И ведь надо же, он оказался прав! – промолвил Аутуэйт с искренним удивлением. – Эти паршивцы заявились на юг! Я говорил тебе, что мой старший сын был в Пикардии? Вот почему я ношу эту железяку. – Он постучал по вмятине на своем нагруднике. – Я отдал ему лучшие доспехи, какие у нас были, потому что вообразил, будто здесь они мне не понадобятся. Молодой Давид Шотландский всегда казался мне вполне миролюбивым парнишкой. И что мы видим? В Англии теперь не продохнуть от его разбойников! А правду говорят, что при Вадикуре была настоящая резня?

– Все поле было завалено мертвыми телами, милорд.

– Но не нашими, за что хвала Господу и Его святым.

Его светлость перевел взгляд на нескольких лучников, которые уныло плелись на юг.

– Эй, ребята, пошевеливайтесь, – крикнул он по-английски, – скоро сюда нагрянут шотландцы!

Толстяк снова посмотрел на Томаса и ухмыльнулся.

– Скажи, что бы ты делал, не окажись тут по случайности меня? – спросил он по-прежнему по-английски. – Перерезал бы Пугалу глотку?

– Если бы не было другого выхода.

– А его люди перерезали бы глотку тебе, – добродушно заметил лорд Аутуэйт. – Он редкостный негодяй, этот Пугало, сущая отрава. Одному Господу ведомо, почему его матушка не утопила это дерьмо в отхожем месте сразу после рождения. Правда, она и сама была чертовой ведьмой, каких еще поискать!

Как и многие лорды, для которых родным языком был французский, Аутуэйт выучился английскому от слуг своих родителей и поэтому изъяснялся хотя и бойко, но довольно коряво.

– Он заслужил, чтобы ему перерезали глотку, этот Пугало, еще как заслужил, но верно и то, что с ним лучше не связываться. Плохо иметь такого врага. Ежели у него на кого зуб, он душу заложит, лишь бы отомстить. Хотя, с другой стороны, этот малый уже нажил себе столько врагов, что для новых, пожалуй, не осталось места. А больше всех он ненавидит сэра Уильяма Дугласа.

– Почему?

– Да потому, что он побывал у Уилли в плену. Заметь, среди местных трудно найти такого, кто за всю свою жизнь ни разу не побывал в плену у Дугласа, а кое-кому из нас даже посчастливилось сцапать самого старину Уилли и в отместку подержать пленником у себя. Но вот с бедняги Джеффри Дуглас содрал такой выкуп, что чуть ли не пустил того по миру. У него и слуг-то осталось всего ничего, десятка два, а если в кошельке найдется больше трех полупенни, я сильно удивлюсь. Пугало – бедный человек, очень бедный, но он гордый, и это делает его вдвойне опасным. Плохо иметь такого врага, очень плохо.

Лорд Аутуэйт умолк, а потом добродушно поднял руку, приветствуя группу лучников, носивших его цвета.

– Замечательные ребята, просто замечательные. Итак, мне не терпится послушать про эту битву при Вадикуре. Правда ли, что французы потоптали собственных лучников?

– Правда, милорд. Генуэзских арбалетчиков.

– Ну-ка, расскажи мне, как все это было.

Лорд Аутуэйт получил от своего старшего сына письмо, в котором рассказывалось об этой битве в Пикардии, но ему очень хотелось услышать о схватке от человека, который сам лично стоял на том длинном зеленом склоне между селениями Вадикур и Креси. Томас поведал ему, как ближе к вечеру враг устремился в атаку и как туча добрых английских стрел, летящих вниз по склону, повергла блистательное воинство короля Франции в беспорядочное бегство, как бились и ржали кони, как кричали, падая с седел, люди. Он рассказал, как, несмотря на страшные потери, французы рвались вперед и как некоторые из них под смертоносным дождем все-таки прорвались сквозь наспех вырытые траншеи и вбитые частоколы, чтобы сойтись с англичанами лицом к лицу. Он рассказал, что к концу битвы у лучников не осталось стрел, что пальцы их были стерты в кровь, а все поле завалено трупами людей и животных и даже само небо казалось сбрызнутым кровью.

Этот рассказ занял у Томаса все время, пока они спускались по склону. Дарем уже скрылся из виду. Элеонора с отцом Хоббом шли позади, ведя кобылу, и порой вставляли собственные замечания, в то время как два десятка слуг лорда Аутуэйта ехали по обе стороны и тоже с интересом прислушивались к повествованию о битве. Рассказывал Томас хорошо, живо и, судя по всему, нравился как лорду, так и его воинам. Молодой Хуктон вообще был обаятельным малым, умевшим внушать людям симпатию, хотя у некоторых, таких как сэр Джеффри Карр, эта способность пробуждала зависть.

Сэр Джеффри обогнал их и на ходу указал на молодого лучника, как будто посылая проклятие. Томас в ответ сотворил крестное знамение. Сэр Джеффри сплюнул.

Лорд Аутуэйт бросил на Пугало сердитый взгляд и снова заговорил с Томасом по-французски:

– Я не забыл про письмо, которое показал мне твой священник, но, полагаю, ты не собираешься прямо сейчас покинуть нас и отправиться с ним в Дарем? У нас есть враги, с которыми предстоит сразиться.

– Могу я встать в строй вместе с лучниками твоей светлости? – спросил Томас.