Бернард Корнуэлл - Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) Страница 134

Перекусив, Томас маленько вздремнул и проснулся лишь после того, как на него чуть было не наступила лошадь лорда Аутуэйта. Его светлость вместе с другими английскими командирами призвали к архиепископу, в связи с чем он велел подать коня и в сопровождении оруженосца отправился к центру позиции. Тем временем один из капелланов носил вдоль линии серебряное распятие. На нем, как раз под ногами Христа, болтался кожаный мешочек, и капеллан утверждал, что там находились мощи святого мученика Освальда.

– Поцелуйте мешочек, и Господь сохранит вас, – обещал священник, и лучники с ратниками ринулись к святыне.

Протолкнуться достаточно близко, чтобы поцеловать мешочек, Томас так и не смог, хотя ему удалось дотянуться и дотронуться до реликвии. У многих воинов имелись собственные амулеты или ленточки, повязанные на счастье женами или дочерьми, когда они покидали дома и усадьбы, чтобы сразиться с захватчиками. Теперь все потянулись к своим талисманам: шотландцы, уловив, что наконец назревают какие-то события, поднялись на ноги. Вновь зазвучал один из их здоровенных барабанов.

Томас посмотрел вправо, но увидел лишь вершины башен-близнецов собора и знамя, реявшее на стене замка. Элеонора и отец Хобб должны были уже находиться в городе, и Томас, почувствовав укол сожаления из-за того, что простился с возлюбленной в таком гневе, крепко обхватил свой лук, как будто прикосновение к дереву могло уберечь ее от беды. Он утешал себя тем, что Элеонора в городе в безопасности и сегодня вечером, когда битва будет выиграна, они помирятся. А потом и поженятся. Не то чтобы Томасу, пусть он и был уверен в том, что любит Элеонору, так уж хотелось под венец. По правде говоря, ему казалось, что он слишком молод для роли мужа и отца, не говоря уж о том, что Элеонора наверняка станет уговаривать его забросить тисовый лук и зажить мирной жизнью. А уж этого Томас не хотел вовсе. Хуктон мечтал совсем о другом. Стать командиром лучников, таким человеком, как Уилл Скит. Он хотел иметь собственный отряд лучников, который мог бы наниматься на службу к могущественным и щедрым государям. Слава богу, в нанимателях нехватки не было. По слухам, некоторые государства Италии готовы были разориться на целые состояния, лишь бы заполучить английских лучников, и Томас был не прочь разжиться толикой этих богатств. Однако он считал себя обязанным заботиться об Элеоноре и не хотел, чтобы их ребенок появился на свет незаконнорожденным. В мире и без того хватает бастардов.

Собравшиеся вместе английские лорды, а их было около дюжины, совещались, то и дело поглядывая в сторону врага, и Томас, стоявший достаточно близко, видел на их лицах явную озабоченность. Тревожились ли они оттого, что врагов было слишком много? Или их беспокоило, что шотландцы отказывались начинать бой и могли исчезнуть в тумане следующего утра, уйдя на север?

К нему подошел брат Михаил и пристроил свои старые косточки на бочонке из-под селедки, который служил сиденьем для лорда Аутуэйта.

– Наверняка командиры вышлют вперед лучников. Я на их месте поступил бы так же. Послал бы лучников, чтобы расшевелить этих ублюдков и вынудить к нападению. Их нужно или заставить драться, или прогнать, но шотландцев просто так не прогонишь. Они храбрецы, эти сукины дети!

– Храбрецы? Тогда почему они нас не атакуют?

– Потому что они храбрецы, а не глупцы. Они видят это… – брат Михаил коснулся черного лука Томаса, – и им хорошо известно, на что способны английские лучники. Ты слышал о Халидонском холме?

Когда Томас покачал головой, монах удивленно поднял брови, а потом хмыкнул:

– Конечно, ты же с юга. Случись у нас тут, на севере, второе пришествие Христа, вы, южане, даже об этом бы не прознали, а хоть бы и прознали, все равно не поверили бы. Тринадцать лет назад они напали на нас у Бервика, и мы положили тогда великое множество шотландцев. Причем положили их в основном наши лучники, и они вовсе не горят желанием повторить все еще разок.

Прозвучал резкий щелчок, и брат Михаил нахмурился:

– Это еще что такое?

Что-то коснулось шлема Томаса, и, обернувшись, он увидел Пугало, сэра Джеффри Карра, который, щелкнув своим кнутом, зацепил его металлическим крюком за гребень шлема.

Обидчик свернул свой хлыст и с презрительной усмешкой сказал:

– Что, парнишка, прячешься за юбки монахов?

Брат Михаил удержал Томаса.

– Уходи, сэр Джеффри, – велел монах, – пока я не призвал проклятие на твою черную душу.

Пугало засунул палец в нос и, демонстративно поковырявшись в ноздре, извлек что-то скользкое и кинул это в монаха.

– Ты думаешь, что можешь напугать меня, одноглазый ублюдок? Это ты-то! Нет уж, без руки ты не мужчина, все одно как если бы тебе отрубили яйца.

Он расхохотался, а потом перевел взгляд на Томаса:

– А ты, парнишка, затеял со мной драку и не дал мне возможности ее закончить!

– Не сейчас! – рявкнул брат Михаил.

Сэр Джеффри оставил слова монаха без внимания.

– Задираешься с благородными, а, парнишка? А ведь тебя могут за это и вздернуть. Нет! – Он ткнул в Томаса длинным костистым пальцем. – Не просто могут, тебя за это обязательно вздернут! Слышишь, что я говорю? Болтаться тебе на виселице!

Он плюнул, повернул своего чалого и уехал.

– Откуда ты знаешь Пугало? – спросил брат Михаил.

– Да так, встречались.

– Злобное существо, – сказал монах, перекрестившись, – вроде упыря или оборотня, рожденного в грозовую ночь, под ущербной луной. Люди говорят, что сэр Джеффри задолжал самому дьяволу. И то сказать, чтобы заплатить выкуп Дугласу из Лиддесдейла, ему пришлось пойти на поклон к ростовщикам. Его манор, поля, все, что у него есть, находится в закладе, и, не выплатив долг в срок, он может всего лишиться. Так что даже если сегодня ему чертовски повезет, он лишь отыграет свое, не более. Пугало, конечно, глупец, но глупец опасный. – Монах обратил единственный глаз на Томаса. – А что, ты правда затеял с ним драку?

– Пугало хотел изнасиловать мою невесту.

– Ну, это очень на него похоже. Вот что я тебе скажу, юноша, будь осторожен: Пугало обид не забывает и не прощает.

Должно быть, английские военачальники пришли к какому-то решению, ибо они протянули вперед руки, ударили друг друга кулаками в латных рукавицах и стали разъезжаться. Лорд Аутуэйт тоже развернул коня обратно.

– Джон! Джон! – крикнул он капитану своих лучников и, уже спешиваясь, продолжил: – Мы не будем ждать, пока шотландцы примут решение, а постараемся их расшевелить.

По всему выходило, что брат Михаил не ошибся: лучников собирались послать вперед, чтобы они раззадорили шотландцев. Замысел состоял в том, чтобы изводить врагов стрелами до тех пор, пока они не потеряют голову от ярости и не ринутся в атаку.