Александр Холин - Екклесиаст Страница 17

– Наш король Генрих II должен сегодня сразиться с ним, – Нострадамус кивнул на готовившегося к схватке рыцаря. – Это капитан шотландской гвардии граф Габриэль Монтгомери.

– Вы лично знакомы?

– Вовсе нет, – тонкие губы Прорицателя искривились в ядовитой улыбке. – Просто совсем недавно он один из первых поднял на смех мою книгу предсказаний! Я знаю, на глупцов обижаться не стоит, но всё-таки… но всё-таки посмотрим, кто был прав и кому принадлежит будущее.

Рыцарь, устроившись в седле, испустил удовлетворённый утробный глас, и тут же два оруженосца подали ему надголовную кастрюлю шлёма. Тот взял обеими руками металлическую банку, ещё раз утробно крякнул, наверное, ритуальное кряканье было необходимым рыцарским атрибутом, и обул голову железом. Потом подхватил поданное оруженосцами тупое копьё и, ударив бронированными пятками в бронированное конское брюхо, отправился на приветствие пред светлые королевские очи.

Поскольку сразиться Габриэлю Монтгомери предстояло с самим королём, то на троне вольготно властвовала только сама королева с юным наследником. Как сажали короля на коня, с нашей трибуны не было видно, но он также подъехал к своей королевской ложе и опустил в знак приветствия конец копья до земли.

– Этот турнир у нас затеян в честь свадьбы старшей дочери короля с испанским монархом Филиппом II, – Нострадамус показал в сторону королевской ложи.

Только люди, рассевшиеся вокруг королевы, мне были абсолютно безразличны. Тем более, что каждый из них мнил себя под какой-либо титульной вывеской, на которую надо было молиться и восхищаться по мере возможности.

– Третий день уже ничего не случается! – снова заговорил Проповедник. – Неужели я ошибся?! Хотя нет, не может быть. Иначе граф Сен-Жермен не отправил бы тебя сюда ни за какие коврижки. Конечно же, всё должно состояться. Должно именно сегодня! А, если ничего не случится, то зачем тогда всё на свете и зачем этот свет?!

– Судя по всему, вы, милый друг, искренне переживаете – исполнится ли ваше предсказание? – ухмыльнулся я. – Можете не сомневаться, уж чего-нибудь сегодня обязательно исполнится. Только даже у Проповедников предсказания исполняются исключительно по вере. Так что всё, что случится сегодня – в ваших руках.

По бокам центральной трибуны выстроились герольды, подняли трубы и одновременно затрубили, возвещая о начале турнира. Всадники разъехались на свои позиции, а ристалищный стадион затаил дыхание. Раздался учащённый грохот барабанов, и рыцари ринулись друг на друга, нацелив копья и держа их наперевес. Топот конских копыт, поддерживаемый неимоверным грохотом доспехов, перекрыл барабанный бой, а когда всадники сшиблись, воздух вокруг просто завибрировал, будто при взрыве фугасной бомбы. Только откуда им знать про это? Но звуковая волна, прокатившаяся по толпе зевак, оказалась чуть ли не убойной. Почти никто ничего не слышал и не мог разобраться в свалившейся на ристалище какофонии звуков.

Вскоре поднятая пыль рассеялась, но оба рыцаря сидели в сёдлах, как ни в чём не бывало. Надо же! Много шуму из ничего! Ведь ничего же не случилось! Исход схватки должен был обозначиться, когда кто-нибудь из рыцарей падёт на землю, а в таких тяжёлых доспехах воин без помощи оруженосцев даже подняться бы не смог. Весь вопрос состоял в том, сможет ли кто-нибудь выбить противника из седла?

– Не может быть! – воскликнул Нострадамус и схватил меня за руку. – Пойдем! Пойдём туда! Мы должны быть там!

– Мы ничего и никому не должны! – проворчал я, но всё-таки устремился вслед за новым знакомым к месту схватки.

Я не представлял, зачем мы нужны меж двух воинов, собравшихся настучать друг другу по мордасам, но противиться не стал, ведь Мишель Нострадамус был уже не просто медиком и алхимиком, а магистром, Предсказателем, Проповедником, Прорицателем! Екклесиастом! Признаться, он и сам сейчас сомневался в своих силах, это было заметно невооружённым глазом.

Пока мы пробирались поближе к центральной трибуне, всадники успели разъехаться на исходные позиции, взять по новому тупому копью и с барабанной дробью вновь свирепо лязгая железными пятками кинулись друг на друга. И снова сшиблись. А поскольку мы были уже совсем рядом, я подумал, что барабанные перепонки больше не выдержат грохота. Во всяком случае – мои.

Рыцари опять остались в сёдлах. Мишель Нострадамус схватил себя за голову и упал на колени. Прекрасный берет с бриллиантовой пряжкой, пристёгивающей перо, отлетел на несколько шагов и тоже свалился в пыль.

– Не может быть! Не может быть! – как заведённый бормотал Проповедник. – Я не мог ошибиться!

Видимо в этот самый момент у него погасла вера не только в свои запредельные возможности, но и в мистическую силу Проповедников. Он действительно готов был возвести очи к небу и провозгласить: «Отец мой! Зачем ты покинул меня?!». месте с этим незамедлительно пришло разочарование жизнью. Эта боль так явственно вырисовалась на лице Нострадамуса, что мне стало жаль его, как человека, не справившегося с одной из самых простых человеческих истин – веры в себя.

Я поспешил к нему и хотел помочь подняться на ноги. Ведь нельзя же так убиваться из-за какого-то несбывшегося гадания на кофейной гуще! Ничего не бывает просто так, значит, если не предсказалось, не сбылось сейчас, то сбудется когда-нибудь потом. Главное не терять веру в свои мистические возможности, без этого любые предсказания – блеф или же откровенное шарлатанство.

Рыцарям сейчас было намного хуже. Металлические щиты, висевшие на груди, были у обоих расколоты. И это называется безболезненным ударом тупого копья?! Однако!.. однако, всадники снова принялись разворачивать коней навстречу друг другу, хотя в руках держали только обломки копий. И вдруг что-то произошло непонятное, даже неуловимое. Английский сэр рыцарь, разворачивая коня, нечаянно обломком копья заехал королю по забралу. Нечаянно?! У короля даже позолоченный стальной горшок с головы свалился. Да и сам он в седле не смог удержаться.

– Вот!!! – вскакивая, завопил Нострадамус. – Вот оно!

– Что? Что случилось? – стараясь перекричать металлическо-барабанный грохот, вопросил я.

– Идём! – Мишель схватил меня за руку и потянул в сторону упавшего на землю короля. Мы подоспели раньше всех, даже раньше оруженосцев и стражников, дежуривших неподалеку.

Король, как положено выбитому из седла, грохнулся на спину. Слетевший, инкрустированный золотом шлём валялся рядом. Лицо светлейшего было залито кровью, а из левого глаза торчала внушительная деревянная щепа. Вероятно, большой обломок копья попал прямо в смотровую щель шлёма и пронзил рыцарю глаз. Судя по тому, сколько на землю вытекло королевской крови, пронзённым был не только глаз.