Валентин Тарасов - Чеслав. Воин древнего рода Страница 38

«Наверное, отправилась за целебной травой и кореньями», — решил Чеслав.

Выйдя из пещеры, он неожиданно для себя заметил какое-то движение среди веток на противоположной стороне поляны. И тут же увидел шагающую ему навстречу Кривую Леду. Голова ее, несмотря на жару, была почему-то перевязана теплым платком. Но и Чеслав не остался незамеченным.

Старуха, сделав еще один непроизвольный шаг, вдруг остановилась как вкопанная. Затем лицо женщины в одно мгновение исказилось в гримасе страха, рот широко раскрылся, и она завизжала во все свое бездонное горло. Птицы, испуганные такой пронзительной трелью, взмыли в небо, покинув насиженные ветки. Резко повернувшись, Леда сунула свою клюку под мышку, подхватила подол длинной сорочки и неожиданно резво для своего возраста понеслась прочь по тропе, с нарастающей скоростью вскидывая костлявые коленки. Ее прыти, наверное, могла бы позавидовать любая лошадь, достигшая столь преклонного возраста.

Старуха мчалась, оглашая окрестности душераздирающими воплями, а Чеслав с открытым от изумления ртом смотрел ей вслед. Юноша не сразу сообразил, что именно он вызвал такой ужас у сбежавшей женщины. Он даже оглянулся, пытаясь увидеть за своей спиной нечто страшное, что могло испугать несчастную Леду. Но на поляне был только он.

«Ополоумела она, что ли?» — подумал парень и почесал свою стриженую голову.

Он, конечно, терпеть не мог эту наглую бабу, но никогда не думал, что сможет внушить ей такой ужас.

«Наверное, окончательно умом тронулась», — заключил Чеслав, покидая владения Мары.

Уже два дня кружил в окрестностях городища Чеслав, пытаясь осуществить такую нужную ему встречу, но все было тщетно. Ни Кудряша, ни Болеславы он не увидел, а вокруг селения стало еще безлюднее. И оттого, что он не знал причины столь необычного опустения, беспокойство мучило юношу все больше.

Тонким лезвием в его душу проникли грусть и тревога. Наверное, впервые за свою жизнь Чеслав почувствовал себя одиноким скитальцем. А ведь раньше, даже отправляясь на несколько дней на охоту в одиночку, он не ощущал себя таковым, потому как знал, что его ждут и ему есть куда возвращаться. Теперь же, находясь почти рядом со своими родными и соплеменниками, он чувствовал себя отделенным от них какой-то невидимой пропастью, которую почему-то не удавалось преодолеть. Безрезультатно наматывая круги и подбираясь к селению с разных сторон, он все больше терял терпение. Но у него в запасе оставалось еще одно средство, к которому он, сын своего племени, прибегал в сложных ситуациях. Чеслав решил обратиться за помощью к Великим…

Он пробрался к капищу уже на исходе дня, посчитав, что в это время там будет безлюдно. Из укрытия, где он притаился, ему было видно, как волхв Колобор, поклонившись идолам Великих, вышел из святилища и, ненадолго заглянув в свою хижину, что стояла немного в стороне, спешно покинул ее.

Подождав еще немного, не появится ли кто, Чеслав вошел в капище. Подойдя к изваяниям, он положил на жертвенник добытого им зайца. Парень хотел принести для богов зверя покрупнее, да не вышло. «Но в следующий раз я добуду обязательно!» — мысленно заверил он богов.

Строго смотрели на пришедшего Великие, и, как показалось юноше, гнев был в их очах: «Зачем нарушил волю старейшин, волю племени? Зачем бежал?..» А может, ему только показалось? Ведь кому, как не им, ведающим обо всем и обо всех, знать о его правоте?

Прижав руки к сердцу и тем самым выразив почтение и искренность, Чеслав опустился на землю перед богами. Он уже хотел поведать Великим о просьбе своей, как внезапно услышал голоса людей, которые приближались к капищу. Будучи в положении гонимого беглеца, Чеславу оставалось только одно — скрыться, дабы не попасться на глаза пришедшим и не быть пойманным. Но выбраться из капища незамеченным ему теперь вряд ли бы удалось — направляющиеся сюда люди были уже слишком близко, да и послушать, о чем говорят его соплеменники, Чеслав посчитал полезным. Поэтому он, шепотом моля богов о прощении за свою дерзость, решил спрятаться за идолами, приникнув к земле.

На его счастье, пришедшие остановились возле капища и не вошли в него. Они явно спорили между собой. По голосам Чеслав узнал Зимобора и дядьку Сбыслава.

— Уж больно ты хитер, Зимобор, все городище под себя подмять хочешь? — наскакивал на собеседника Сбыслав.

— А ты будто бы не того же желаешь? Вон как горячишься! — хрипел Зимобор. — А селению без главы нельзя, сам знаешь. Порядка не будет. В стаде завсегда вожак должен быть, а не то разбредется оно и сгинет. Однако пусть совет решит, кто достойный того будет.

— Да знаю я, как ты почтенных к себе зазываешь, медами потчуешь, речами сладкими тешишь, дабы за тебя стали. — Сбыслав покрутил руками перед носом Зимобора.

Но слова эти Зимобора совсем не смутили. Сделав шаг вперед к собеседнику, он почти уперся своим толстым брюхом в его живот.

— А не потому ли ты так злишься, что и сам тем грешишь, да не больно у тебя получается? Видать, не шибко желают пристать на твою сторону старцы наши? — криво улыбнулся Зимобор. — Ваша ветвь рода поверховодила — и хватит. Уж терпели волю Велимира, стиснув зубы, но отныне довольно! И у других воля есть.

— А ведь не любил ты Велимира, Зимобор! — с подозрением произнес Сбыслав.

— А с чего мне его любить было? Чай не баба! Он, окромя себя, никого не слушал, да и не чтил, и выгоду всегда свою имел. А я небось тоже не дурень. — Зимобор, прищурив глаза, впился ими в противника. — Да и ты не жаловал его, Сбыслав, хотя и ближе ему по крови. Он ведь и тебе подняться не давал, хоть и младше тебя по годам был. Ох и нелегко, видать, кориться младшему?

— Но не настолько, чтоб желать ему погибели…

От услышанного у Зимобора даже глаза расширились.

— Уж не думаешь ли ты, что это я Велимира?.. — едва ли не шепотом спросил он.

— А отчего бы и нет?

Помолчав, Зимобор не по-доброму улыбнулся:

— Так и у тебя возможность была, Сбыслав… Ты со своей ватагой недалече охотился…

Соперники стояли один против другого, напряженно глядя друг другу в глаза.

— Впрочем, как бы там ни было, ножи в сердце Велимира были сыновние, и младший его, Чеслав, сбежал неспроста, — прохрипев эту тираду примирительным тоном, Зимобор сделал шаг назад. — И спрос прежде всего с него будет. Вот только поймаем звереныша…

Их «дружескую» беседу прервал появившийся на поляне волхв Колобор. Завидев у капища пришедших, он подошел к ним.

— Что привело вас к Великим в такую позднюю годину? — спросил он мужей.

Зимобор, поглаживая свой живот, произнес: