Анатолий Ковалев - Отверженная невеста Страница 43

В дом на Каменном острове его привело дело мнимого барона Гольца, которое он расследовал. Из записной книжки этого Лжегольца, расшифрованной и переведенной с немецкого, явствовало, что тот пристально следил за двумя личностями, называемыми им «граф Икс» и «князь Зет». Слежку он вел из окна «гостиницы У.», через подзорную трубу. «Стало быть, дом, где обитали означенные господа, находился как раз напротив гостиницы», — сделал вывод Савельев. Коллежскому секретарю Нахрапцеву тотчас было поручено выяснить, названия каких петербургских гостиниц тысяча восемьсот тринадцатого года начинались с литеры «У». Андрей Иванович, по обыкновению, исполнил поручение четко и быстро. В тот же день он предоставил Савельеву список, состоящий из девяти названий, с точно указанными адресами. Осталось узнать, в какой из гостиниц проживал оборотень, именовавший себя бароном Гольцем.

— Это дело совсем не простое, — с сожалением констатировал статский советник. — Никаких указаний на месторасположение гостиницы в записной книжке нет.

— Возможно, и гостиницы самой уже нет, — подхватил Нахрацев и осторожно спросил: — А как вы полагаете, Дмитрий Антонович, за кем он все-таки следил? За графом Икс или за князем Зет?

— Может, за обоими, — сухо ответил Савельев. — Не надо строить предположения, нас должны интересовать только факты. Вот здесь, — он ткнул пальцем в записную книжку, — еще упомянут магазин некоего господина Т., в котором граф и князь заказывали себе маскарадные костюмы. Возможно, этот магазин находился неподалеку от их дома, а стало быть, и от гостиницы?

— В таком случае, может, начать с поисков магазина? — предложил коллежский секретарь.

— Действуй! — дал добро начальник. — Думаю, что магазинов с маскарадными костюмами в любом городе значительно меньше, чем гостиниц.

И в самом деле, эта задача разрешилась легче предыдущей. «Магазин маскарадных костюмов сеньора Тоньяцио» на Каменном острове сразу остановил внимание сыщика. Имена и фамилии прочих торговцев начинались с других литер.

— Есть в нашем списке гостиницы на Каменном острове? — осведомился Савельев у своего подчиненного.

— Даже две, — радостно откликнулся тот. — Трактир с номерами «Ундина и рыболов» и гостиница «Умбракул».

— Ого! — засмеялся статский советник. — Это что еще за зверь такой, «умбракул»?!

— Что-то масонское, Дмитрий Антонович, если не ошибаюсь, — предположил Нахрапцев.

— В таком случае, название вряд ли сохранилось, — покачал головой бывший полицмейстер. — Если оно и существовало какое-то время, то лишь по недосмотру местных властей. Давай-ка для начала навестим сеньора Тоньяцио, если, конечно, он еще жив.

Магазин, который они посетили, назывался теперь немного иначе, а именно «Костюмы для маскарадов Тоньяцио и К°». Хозяином его оказался смуглый молодой человек, с огромными закрученными усами, которые нелепо смотрелись на его маленьком, птичьем лице. То был дальний родственник сеньора Тоньяцио, скончавшегося восемь лет назад от сердечного приступа. Он приехал в Северную Пальмиру из Вероны.

— Скажите-ка, любезный, — обратился к нему Савельев, представившись и тут же увидев испуг в черных глазах итальянца, — сохранилась ли у вас книга заказов за тысяча восемьсот тринадцатый год?

— Разумеется, сударь, у нас хранятся все книги заказов со дня открытия магазина.

— Отлично, несите ее скорее! — приказал Нахрапцев и, когда хозяин скрылся за дверью, с упоением потер руки, предвкушая удачу.

— Рано радуетесь, Андрей Иванович. В тринадцатом году маскарадов устраивали не меньше, чем сейчас, и графов с князьями в этой книге окажется с избытком, — угостил его горькой пилюлей статский советник.

Преемник сеньора Тоньяцио вынес наконец довольно увесистый засаленный том. Савельев кивнул подчиненному, и тот забрал у торговца книгу.

— Мы вернем ее позже, — сказал он итальянцу.

Хозяин магазина окончательно пал духом, сообразив, что каким-то образом оказался впутанным в дурную историю.

Усевшись в карете напротив начальника и пристроив книгу на коленях, Андрей Иванович спросил:

— Что же мне делать с этой реликвией?

— Выберите из нее всех графов и князей, только и всего, — усмехнулся Савельев. — Отделите зерна от плевел, так сказать. А теперь едем в гостиницу.

— В которую из двух?

— Трактир «Ундина и рыболов», судя по адресу, расположен прямо на набережной, недалеко от пристани, — размышлял вслух Дмитрий Антонович. — А из записок нашего дорогого Лжегольца явствует, что напротив гостиницы, в которой он проживал, была тесная застройка, а вовсе не река. Поэтому поедем в «Умбракул». Он мне нравится почему-то! — подмигнул он помощнику, несколько приунывшему вследствие перспективы развлекаться чтением книги заказов.

Гостиница располагалась совсем близко, на той же улице, что и магазин. Однако «Умбракул» канул в Лету. «Приятный отдых» — значилось на вывеске, изображавшей очень маленького человечка в халате с очень большим чубуком в руке. Кольца дыма, на которые живописец не поскупился, красивыми вензелями обрамляли название.

— М-да, — выйдя из кареты, разочарованно произнес Савельев. — Сменилась вывеска, значит, скорее всего, сменился и хозяин. Я бы предпочел застать владельца старого «Умбракула» хотя бы за тем, чтобы спросить его, что это, черт побери, означает?!

Из дверей выглянул сонный швейцар в длинной, до пят ливрее. Его сонное лицо вмиг оживилось, стоило ему услышать требование важных гостей позвать «самого хозяина».

Нынешним владельцем гостиницы оказался плотный мужчина средних лет, в модном, но плохо сидящем на его широких плечах сюртуке и в полосатом шелковом галстуке, того сорта, что продается под видом парижских новинок по пяти штук за рубль. Каменноостровского франта величали Буренковым Аркадием Савичем.

— Пожалуйте-с, господа, удостойте посещением. — Уяснив себе чины гостей, он приветствовал их целой серией поклонов, которые становились тем ниже, чем больший восторг он испытывал. — Позволите самоварчик поставить? У нас это вмиг, и самая лучшая закуска, а что касаемо вин, то шампанское имеем настоящее-с, Клико… Прикажете подать-с?

— Мы при исполнении, любезный, — строго напомнил ему статский советник, но, увидев разочарованный взгляд хозяина, смягчил тон: — Хотя чаю можно и выпить, попозже. Но прежде чаю подайте-ка нам книгу, где записывались постояльцы за тысяча восемьсот тринадцатый год, если таковая у вас хранится.

— Непременно-с хранится! — уверил его Аркадий Савич и с неожиданной для его фигуры легкостью выпорхнул в какую-то дверь, откуда почти тотчас вернулся, неся на вытянутых руках, как поднос с хлебом-солью, большую книгу в черном переплете. За ним следовал почтительно оскалившийся в улыбке половой, нагруженный подносом, на котором стоял серебряный чайный набор, красиво окруженный розетками с вареньями и вазочками с печеньями.