Михель Гавен - Балатонский гамбит Страница 54

— Товарищ лейтенант, — окликнули ее. — Вы тут откуда? Тут вроде немцы стреляли.

— Они по дороге ехали, на БТРах, увидели нас, — она вытерла слезы, встала.

Солдаты подошли ближе, но держались настороженно.

— Мы из окружения идем, я и вот девушка одна, — она показала на Прохорову. — С нами два раненых офицера, два солдата и санинструктор, из сил уж выбились. Не верится, что дошли до своих.

— А немцы-то? Немцы где?

— Они свернули, дали очередь, но останавливаться не стали, видно, торопились очень.

— А, — солдаты переглянулись.

Тот, что стоял первым, подошел еще на несколько шагов, держа автомат перед собой. Внимательно посмотрел на Наталью, на раненых.

— Ну что, Алексей, — повернулся к товарищу, — давай поможем лейтенанту. Правда, раненых-то сколько…

— Ой, товарищ лейтенант, — Прохорова неожиданно открыла глаза. — А мы чего, в лесу уже?

— Молчи, Надежда, — Наталья наклонилась и как бы случайно прикрыла ей рот шапкой, подняв ее со снега. — Давай-ка лучше вставай, нечего разлеживаться. И помогай переносить раненых, а не болтай зря. Наши тут рядом. Пришли. Ясно?

Едва Наталья спустилась в траншею, к ней подбежал Косенко. Голова у него была перевязана, так что шапка едва держалась.

— Наталья! Наталья Григорьевна! Вы? Товарищ лейтенант!

Она повернулась.

— Миша! Вы? Живы? Вышли?

— Да уж и не чаяли свидеться-то! Мы вышли к каналу, говорят, нет их, никто не видел. Мы думали — все уже. А вот тебе, встреча, — она видела, что он хочет обнять ее, но не решается. Тогда сама, взяв за рукав, она притянула его к себе, поцеловала в небритую щеку. Косенко обнял ее, и, приподняв, покружил.

— Ой, поставьте меня, Миша, поставьте! — Наталья засмеялась. — Голова закружится.

— Уж не чаяли свидеться, Наталья Григорьевна!

— Много вас?

— Нет, — он сокрушенно покачал головой, — вот втроем и вышли, я, Василий Саблин и Петров Вовка. Остальные полегли. Фрицы за нами чуть не всей дивизией ринулись, мы уж отрывались, отрывались, но как уйдешь — в лесу снег по колено, в такую чащу зашли. Но только это и спасло. Они-то тоже по снегам лазать не горазды. Постреляли и отвязались. А так долго гнали. Думали, что ноги не унесем. Вот Васильков устроил, так бы дошли спокойно, пересидели бы у шоссе тихо, как Валерьяныч предлагал. Сам-то он, Васильков, живой?

— Нет, убили его, — грустно сказала Наталья. — Верно говоришь, накликал лихо.

— А капитан наш, Степан Валерьяныч, не видали его? Говорят, без вести пропал. И майор тот, и дед Харламыч, и Раиса, — голос его дрогнул. — И даже снайперша наша, горе луковое, Прохорова эта.

— Да никуда они не пропали, Миша. Все со мной. Только раненые, кто тяжело, кто полегче. А Прохорова вообще здоровее всех, здоровее тебя, только картошки объелась, теперь все по кустам бегает. Мы потому так долго и шли, что всех с собой тащили, решили не оставлять. Вот теперь в госпиталь надо. Машина уже пришла. Кстати, вот и капитан наш, — санитары пронесли на носилках Иванцова. — И майор Аксенов, и Харламыч тут, и еще один боец, но не наш, подобрали. Родимов у него фамилия.

— Рая! — Косенко уже не слушал ее. Санитары поднесли к фургону Раису. — Рая! Что с ней? — он бросился к носилкам. Голова девушки с нежными русыми волосами бессильно откинулась. Глаза были закрыты.

— Тихо, Миша, осторожно, — Наталья удержала за руку. — Она сейчас все равно тебя не услышит. Чуть позже, в госпитале.

— Жива она? — рука девушки безжизненно свисала. Косенко опустился на колени, поцеловал ее руку. — Рая…

— Жива, но положение тяжелое. В живот ранили.

— Это конец…

Наталья видела, что на глаза разведчика навернулись слезы. Раиса шевельнула рукой, с трудом размежила веки, ее воспаленные глаза сначала смотрели вверх, потом она перевела взгляд на Косенко. Несколько секунд смотрела, словно не узнавая, потом взгляд стал более осмысленным, в глазах промелькнул едва уловимый проблеск жизни, еле заметная слезинка скользнула по щеке.

— Миша, — она с трудом произнесла его имя, — живой…

Наталья положила руку на плечо разведчика. Она почувствовала, как он задрожал всем телом. Прижал руку Раисы к щеке. Девушка закрыла глаза, по щекам беззвучно текли слезы.

— Ну что, едем, что ли? — послышался окрик санитара.

— А ну помолчите, — прикрикнула на него Наталья. — Тоже мне, начальник выискался. Когда скажу, тогда и поедете. Заносите женщину в машину. Миша, — она потянула Косенко к себе. — Иди сюда, поговорить надо.

Он отошел, отвернувшись, смахнул слезу, чтобы Наталья не видела.

— Ты хоронить ее погоди, — Наталья взяла его за рукав и развернула к себе. — Поборемся еще. Только трудновато, конечно, придется. Она меня просила не говорить, но раз уж такое дело, то я считаю, ты должен знать. Рая ребенка ждет.

— Она же сказала, что аборт сделала, — он вскинул голову. — Чего удумала. Я уж бросить ее решил, раз она так.

— Ничего она не сделала, просто тебя позлить хотела, — Наталья покачала головой. — У тебя жена, дети. Не уверена она была.

— Так жена ушла от меня, — неожиданно сообщил он. — Мать написала, нашла какого-то энкавэдэшника, тыловую крысу, из евреев. Я матери написал, чтоб детей оставила, а Полину гнала в шею вместе с энкавэдэшником этим. Так она и сама брать детей не хочет. Зачем ей лишние рты? Так что свободный я нынче.

— Раисе ты сказал об этом?

— А зачем я ей докладывать буду, если она так с ребенком моим обошлась?

— Вот как вы разговариваете, только диву даешься, — Наталья покачала головой. — А она мне там, в тылу у немцев, когда отступали, говорит, убей меня, Наталья, все равно не дотяну, не любит меня Миша, и ребенок мой ему не нужен. Так, знаешь, каких дел можно натворить, шутка ли? Все вы так, а бабам — слезы. Ты меня послушай. Раисе и другим одна венгерская доктор помощь оказала и сказала, что дальше делать надо, чтоб выжили. Но ты знаешь, как у нас лечат и как слушают, если советы давать. Но надо побороться за это. Ты оставь Саблина за себя и с Раисой и Валерьянычем в госпиталь поезжай. И покарауль там, чтоб никто к ним даже не прикасался, пока я не приеду. А я заскочу к генералу Шумилову. Его поддержкой заручиться надо, а то сами мы без генеральской руки ничего не сделаем. Заткнут нам рот приказиком из Москвы, и будьте здоровы.

— Да я там всех перестреляю, пусть только тронут, — Косенко сжал кулаки. — А потом пусть сажают, если хотят.

— Ты, Миша, не горячись, — Наталья остановила его. — У нас сесть сам знаешь, быстро посадят, вот как выйти потом — проблема. Что ж, детишки твои не только без матери, но и без отца останутся. А теперь и еще один родится. Нет, все надо делать с выдержкой и с умом. Понял меня?