Петр Петров - Борель. Золото [сборник] Страница 67

Надежда Васильевна мелкими беличьими зубами кусала губы вместе с пожелтевшим мундштуком папиросы. Лицо ее перекосилось в судороге: это был признак гнева. Она приподнялась с подушки — сетка кровати зазыбала маленькое изнеженное тело. Визгливый голос женщины резко прошиб тишину квартиры.

— Ну и сиди здесь. Сиди и братайся с Гурьяном и Стуковым… С этой породистой маткой Вандаловской. Жди, пока приглушат голод или японцы. Небось другие умнее тебя…

Антропов, горько улыбаясь, хотел поймать жестикулирующую руку жены, но Наденька бешено оттолкнула его в грудь и полуголая, с взлохмаченными волосами выбежала из спальни.

«Кто другие?» — кольнуло в сердце Антропова.

6

Инженер вспомнил о заседании проектной бригады по развертыванию зимних подготовительных работ. Он наскоро выпил чай и, повязав галстук, вышел из квартиры. Антропов опоздал и тревожился.

Бригада уже работала. Бутов вытащил из карманов золотые часы, которыми был премирован год назад, показал их инженеру. Сидевший рядом с Гурьяном Костя улыбнулся Вандаловской.

Доклад делал Гирлан. Коверкая русские слова, он доказывал необходимость слияния энергетической базы Улентуя с соседним Хилганским рудником. Из сказанного вытекало, что проблема «единого большого комбината» потребует усилия единой обогатительной фабрики и постройки узкоколейки по трассе Улентуй — Хилган.

Гурьян записал последние слова иностранного специалиста и, не поднимая головы, спросил:

— А чем вызывается это объединение?

Застывшие глаза Гирлана остановились на Вандаловской.

— Будет един машина, един руководство… Так решило «Главзолото».

Директор подошел к столу и взял географическую карту.

— А вот эти реки, болота и хребты? А расстояние около трехсот километров — это как? — Руки Гурьяна нервно дрожали.

Члены бригады потянулись к карте. Никто из них не заметил, как вошел главный инженер. Грубоватые пальцы директора скользили по хитрой паутине извилин.

Бутов не вытерпел:

— Да-а! — Слово это ударило, как брошенный с обрыва камень.

Туго обтянутые сероватые щеки Гирлана шевельнулись, но он джентльменски выпрямился и откинул тщательно причесанную голову к стене. Весь его вид говорил «Если не желаете слушать — наплевать».

Однако иностранный специалист не выдержал позы, когда Клыков подверг критическому разбору его план и историю постройки обогатительной фабрики. Сегодня он волновался. Острые глаза инженера жарко вонзились в лицо иностранца.

— Товарищу Гирлану более чем нам известна двухлетняя эпопея обогатительной фабрики, — начал он. — Вся эта история только тем и занимательна, что не успевают еще засохнуть чернила на одном проекте, как уже готовится второй и третий… А постройка стоит. Сначала проектируется фабрика на двести тонн суточной производительности, затем на пятьсот, а еще позднее — на тысячу. И теперь, когда здание фабрики выросло до крыши, когда сделаны заказы на оборудование, товарищ Гирлан предлагает новую комбинацию.

— А производственная программа чахнет, — поддержал Бутов. — Правильно… Чехарда!

Антропов видел профиль изрытого морщинами, подернутого серебряной щетиной бороды лица главного инженера. Клыков смотрел в итальянское окно на волнующиеся темно-бурой зеленью сопки и был загадочен, как они. Гурьян улыбнулся Бутову, скользнул взглядом по вытянувшемуся лицу иностранного специалиста. Клыков продолжал:

— По предполагаемому размаху работы нам нужна фабрика с пропускной способностью в три тысячи тонн, на таком типе и следует остановиться.

На улице Гурьян сказал Бутову:

— Видишь, как Иван Михайлович разошелся… А ты говорил…

— Черт их поймет… голову закружили эти спецы.

Глава шестая

1

Чад от гнилого хвороста, перемешанного с навозом, желтыми волнами вис над рудником. Чад вздымался к затянутому морозной индевью небу и исчезал в молочной мути облаков.

Так проходили ночи, а дни, считанные, как размеренные строки рождения, плавились в жарких схватках людей с природой. Из треста предупреждали, угрожали, предостерегали. Новая администрация, рудничная партогранизация и две тысячи шахтеров метались в кольце, в мучительной осаде со всех сторон.

За три недели до октябрьских торжеств на Улентуе создались ударные бригады шахтеров и старателей. Поделив на участки линию бремсберга, приискатели в поту, в криках, в перезвоне инструментов, под ледяным дыханием стужи углубляли канаву в груди сероглинистого увала. Земля упорно сопротивлялась мерзлотой, мелкими слоями камня, земля не хотела пускать людей к скрытым сокровищам.

На шум с сопок с грохотом откликались летящие по подвесным канатам бревна строевого и топливного леса. В сопках звенели топоры и пилы, с гулом и треском валились на мерзлую землю переспелые сосны, лиственницы, пихты.

На предназначенной для новых построек площади вздымались желтеющие широкобедрые яруса. Они выстраивались в порядок, напорно устремлялись к соединению с поселком. А в сумерках Яцков суетливо бегал среди грудившихся около шахт людей и женским голосом выкрикивал:

— Бутовская бригада!

— Есть.

— Пиши по кубометру на рыло…

— Мочаловская!

— По одному с соткой…

— Каширцева!

На двадцатый день канава пробороздила хребет от верха до ложбины, крутым склоном подошла вплоть к дробилке и рудохранилищу. Бригада Кости Мочалова в графике выработок за полмесяца заняла первое место после бутовской. Это было неожиданно для самих старателей. И разошедшийся Иван Морозов по этому поводу философски сказал:

— Корми меня, как коня, дык любова в землю загоню.

В ответ ему озорно посмеивались:

— Не пузырься, громобоец…

— Барина, поди, по ночам в молитвах поминаешь…

— Ша! — останавливал Бутов охочую до подковырок молодежь. И внушительно добавил: — Так человека к образу не приводят. Надо разъяснением и хлебом бить. Я раньше вас проклюнулся из материнского брюха и воспитание получил в скотопригонном институте. Жизни вы не знаете.

— Все равно, как зеркало, — подтверждал Морозов. — Они же слепые котята и ничаво не видели.

Впервые орловец понял, что за него заступаются по-настоящему, по-товарищески.

…Подача руды из главной шахты началась бремсбергом. Включение нового механизма отняло из поселка электроэнергию.

Но, помимо видимой экономии людской силы, этот способ дал возможность освободить конный транспорт.