История государства Российского - Николай Михайлович Карамзин Страница 89

Вопреки древним обыкновениям и нравам славянским, которые удаляли женский пол от всякого участия в делах гражданства, жена гордая, честолюбивая, вдова бывшего посадника Исаака Борецкого, мать двух сыновей, уже взрослых, именем Марфа, предприяла решить судьбу отечества. Хитрость, велеречие, знатность, богатство и роскошь доставили ей способ действовать на правительство. Народные чиновники сходились в ее великолепном, или, по-тогдашнему, чудном, доме пировать и советоваться о делах важнейших. Так, св. Зосима36, игумен монастыря Соловецкого, жалуясь в Новегороде на обиды двинских жителей, в особенности тамошних приказчиков боярских, должен был искать покровительства Марфы, которая имела в Двинской земле богатые села. Сперва, обманутая клеветниками, она не хотела видеть его; но после, узнав истину, осыпала Зосиму ласками, пригласила к себе на обед вместе с людьми знатнейшими и дала Соловецкому монастырю земли. Еще недовольная всеобщим уважением и тем, что великий князь, в знак особенной милости, пожаловал ее сына Димитрия в знатный чин боярина московского, сия гордая жена хотела освободить Новгород от власти Иоанновой и, по уверению летописцев, выйти замуж за какого-то вельможу литовского, чтобы вместе с ним господствовать, именем Казимировым, над своим отечеством. Князь Михаил Олелькович, служив ей несколько времени орудием, утратил ее благосклонность и с досадою уехал назад в Киев, ограбив Русу. Сей случай доказывал, что Новгород не мог ожидать ни усердия, ни верности от князей литовских; но Борецкая, открыв дом свой для шумных сонмищ, с утра до вечера славила Казимира, убеждая граждан в необходимости искать его защиты против утеснений Иоанновых. В числе ревностных друзей посадницы был монах Пимен, архиепископский ключник: он надеялся заступить место Ионы и сыпал в народ деньги из казны святительской, им расхищенной. Правительство сведало о том и, заключив сего коварного инока в темницу, взыскало с него 1000 рублей пени. Волнуемый честолюбием и злобою, Пимен клеветал на избранного владыку Феофила, на митрополита Филиппа; желал присоединения новогородской епархии к Литве и, лаская себя мыслию получить сан архиепископа от Григория Киевского37, Исидорова ученика, помогал Марфе советом, кознями, деньгами.

Видя, что посольство боярина Никиты сделало в народе впечатление, противное ее намерению, и расположило многих граждан к дружелюбному сближению с государем московским, Марфа предприяла действовать решительно. Ее сыновья, ласкатели, единомышленники, окруженные многочисленным сонмом людей подкупленных, явились на вече и торжественно сказали, что настало время управиться с Иоанном; что он не государь, а злодей их; что Великий Новгород есть сам себе властелин; что жители его суть вольные люди и не отчина князей московских; что им нужен только покровитель; что сим покровителем будет Казимир и что не московский, а киевский митрополит должен дать архиепископа Святой Софии. Громогласное восклицание: «Не хотим Иоанна! Да здравствует Казимир!» – служило заключением их речи. Народ восколебался. Многие взяли сторону Борецких и кричали: «Да исчезнет Москва!» Благоразумнейшие сановники, старые посадники, тысяцкие, житые люди хотели образумить легкомысленных сограждан и говорили: «Братья! Что замышляете? Изменить Руси и православию? Поддаться королю иноплеменному и требовать святителя от еретика латинского? Вспомните, что предки наши, славяне, добровольно вызвали Рюрика из земли варяжской; что более шестисот лет его потомки законно княжили на престоле Новогородском; что мы обязаны истинною верою святому Владимиру, от коего происходит великий князь Иоанн, и что латинство доныне было для нас ненавистно». Единомышленники Марфины не давали им говорить; а слуги и наемники ее бросали в них каменьями, звонили в вечевые колокола, бегали по улицам и кричали: «Хотим за короля!» Другие: «Хотим к Москве православной, к великому князю Иоанну и к отцу его митрополиту Филиппу!» Несколько дней город представлял картину ужасного волнения. Нареченный владыка Феофил ревностно противоборствовал усилиям Марфиных друзей и говорил им: «Или не изменяйте православию, или не буду никогда пастырем отступников: иду назад в смиренную келию, откуда вы извлекли меня на позорище мятежа». Но Борецкие превозмогли, овладели правлением и погубили отечество как жертву их страстей личных. Совершилось, чего издавна желали завоеватели литовские и чем Новгород стращал иногда государей московских: он поддался Казимиру, добровольно и торжественно. Действие беззаконное, хотя сия область имела особенные уставы и вольности, данные ей, как известно, Ярославом Великим; однако же составляла всегда часть России и не могла перейти к иноплеменникам без измены или без нарушения коренных государственных законов, основанных на естественном праве38. Многочисленное посольство отправилось в Литву с богатыми дарами и с предложением, чтобы Казимир был главою Новогородской державы на основании древних уставов ее гражданской свободы. Он принял все условия, и написали грамоту следующего содержания:

«Честный король польский и князь великий литовский заключил дружественный союз с нареченным владыкою Феофилом, с посадниками, тысяцкими новогородскими, с боярами, людьми житыми, купцами и со всем Великим Новым городом; а для договора были в Литве посадник Афанасий Евстафиевич, посадник Димитрий Исакович (Борецкий)… от людей житых Панфил Селифонтович, Кирилл Иванович… Ведать тебе, честному королю, Великий Новгород по сей крестной грамоте и держать на городище своего наместника греческой веры, вместе с дворецким и тиуном, коим иметь при себе не более пятидесяти человек. Наместнику судить с посадником на дворе архиепископском как бояр, житых людей, младших граждан, так и сельских жителей, согласно с правдою, и не требовать ничего, кроме судной законной пошлины; но в суд тысяцкого, владыки и монастырей ему не вступаться. Дворецкому жить на городище во дворце и собирать доходы твои вместе с посадником; а тиуну вершить дела с нашими приставами. Если государь московский пойдет войной на Великий Новгород, то тебе, господину, честному королю, или в твое отсутствие Раде Литовской дать нам скорую помощь. Ржев, Великие Луки и Холмовский погост39 остаются землями Новогородскими; но платят дань тебе, честному королю. Новогородец судится в Литве по вашим, литвин в Новегороде по нашим законам без всякого притеснения… В Русе будешь иметь десять соляных варниц; а за суд получаешь там и в других местах, что издревле установлено. Тебе, честному королю, не выводить от нас людей, не купить ни сел, ни рабов и не принимать их в дар, ни королеве, ни панам литовским; а нам не таить законных пошлин. Послам, наместникам и людям твоим не брать подвод в земле Новогородской, и волости ее могут быть управляемы только нашими собственными чиновниками. В Луках будет твой и наш тиун: торопецкому не судить в Новогородских владениях. В Торжке и Волоке имей тиуна; с нашей стороны будет там посадник. Купцы литовские торгуют с немцами единственно чрез новогородских. Двор немецкий тебе не подвластен: не