Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева Страница 28

– Он это сделал потому, что был женат на лисе, и очень ее любил. – Алан замолчал и уставился в кружку. – А еще у него не было детей, и следующим сёгуном стал его племянник. – Паузы между словами становились все длиннее. – А детей у него не было, потому что жена ушла от него к европейскому моряку, и он больше никогда не женился.

– Оп-па! – от неожиданности я поперхнулся. Ничего себе капитан дает.

– Я пойду? – боцман нервничал, несмотря на зашкаливающий процент алкоголя в крови. То ли он, человек старой школы, никак не мог последовать моему совету и наплевать на субординацию, то ли это была страшная тайна, то ли еще что.

– Идите, – отпустил я.

На утреннем построении капитан опять отпустил всю команду на весь день – мы явно пришли сюда отдыхать, а не работать прогулочным корабликом. Мы планировали посмотреть знаменитую церковь двадцати шести японских мучеников, но, уже уходя, я опять заметил краем глаза лисью тень. Джо, злая и неразговорчивая, к сожалению, тоже заметила:

– Опять эта шавка. Брысь!

– Ты бы поосторожнее, – сказал я прежде, чем подумал. – Капитан не одобрит.

– Мы что, плавучее общество защиты животных? Пошла вон, тварь!

Пришлось ей рассказать. Церковь мы все равно пошли смотреть, и даже в китайский монастырь заглянули, но было невесело, и к середине дня мы вернулись на пустую «Гончую» и бессмысленно развалились на диванчиках в кают-компании. Впрочем, минут через десять я подскочил, услышав голос капитана:

– Вы здесь, господа? – поинтересовался он, входя в кают-компанию. – Неожиданно. Ну что ж… тогда я хотел бы представить вас своему старому другу.

Мне очень хотелось посмотреть на придворную даму эпохи Эдо и на лису-оборотня тоже, но подобный способ поставить Джо на место показался мне слишком жестоким. Но тут капитан добавил что-то совсем неожиданное:

– Прошу вас, отец.

В кают-компанию вошел невысокий пожилой японец в черной рясе и с тяжелым крестом на шее. Я подумал и встал.

– Отец Иосиф, священник церкви Оура. Мой очень старый и очень хороший друг. Отец, это мои офицеры.

– Надеюсь, нам еще выдастся случай пообщаться по-настоящему. – Улыбнулся священник. И такая это была улыбка, что мне сразу захотелось стать лучше. – А сейчас мне пора, к сожалению.

Мгновение – и на месте японского священника оказался уже знакомый нам темно-рыжий лис. Оскалился на прощание – и улизнул.

– А мы думали… – вырвалось у Джо.

– Что? – удивился капитан, потом, видимо, сообразил. Корабельные сплетни не могли остаться ему неизвестными. – А, вы об этом… – и надолго замолчал.

– Джо, выйдите, пожалуйста, – попросил капитан наконец.

– Мне неудобно говорить такие вещи при ней, – продолжил он, оставшись с нами наедине, – но поверьте, господа, я помню отнюдь не каждую… леди, удостоившую меня вниманием. Особенно если дело было триста лет назад.

Компас и астролябия

Нет ли вестей от экспедиции Лаперуза?

Последние слова

Людовика XVI на эшафоте

Я думал, что, покинув Японию, мы двинемся обратно в Европу, но вышло не по-моему. День за днем, неделя за неделей на вопрос «на румбе?» звучал с незначительными вариациями ответ «сто восемьдесят», по рации слышалась китайская речь, и мы неуклонно приближались к экватору.

– А как нынче обстоят дела с китайскими пиратами? – внезапно поинтересовалась Джо, вполглаза дремавшая над книжкой – было тепло и сухо, и свободные от вахты матросы (да и офицеры тоже) предпочитали спать прямо на палубе, закутавшись в спальники.

– О, личинка штурмана вылупляется, – обрадовался я. Коротать теплый летний вечер в компании только одного рулевого было скучновато.

– Ничего подобного, – отказалась она. – Чтобы вылупиться, мне нужен кофе. А пока я только про пиратов спросила, а в диалог вступать не собираюсь.

– Кофе будет, – я дернул за ногу спящего матроса и велел сварить на пару чашек, – а вот за пиратов я не в курсе. Надо будет у кэпа спросить.

– Что спросить? – поинтересовался Рамсес, показавшийся на верху трапа. До этого он, скорее всего, сидел в каюте и делал вид, что вдумчиво занимается самообразованием, но трюмная духота кого хочешь достанет.

– Есть ли сейчас в китайских морях пираты.

– А зачем? Их главную дисциплинарную меру я и так собираюсь перенять – кто следующий напьется так, как кое-кто пил в Нагасаки, рискует остаться без левого уха.

– Эй! – возмутилась Джо. – А сережки я как носить буду?

– А я не тебя имел в виду, – Рамсес выразительно покосился на меня. Тут уж я возмутился:

– Ты меня вообще хоть раз пьяным видел? В ближайшем порту сядем пить ром рюмка в рюмку. Посмотрим, кто первый под стол упадет. – В себе я был уверен. – И уши мне еще пригодятся.

– А зачем? – насмешливо поинтересовался Рамсес. – Ни мыс Горн не огибал, ни через экватор не ходил. Детский сад на борту.

Вот чего я меньше всего ожидал в своей жизни, так это злых насмешек от старпома. До сих пор Рамсес в абсолютно любых обстоятельствах оставался спокоен и относительно доброжелателен.

– Ты чего? – Джо тоже удивилась.

– Не поверишь, подарок принес. – Улыбнулся Рамсес, – мы же как раз к экватору идем, а вы тут чего-то закуксились.

Он протянул мне на раскрытой ладони литое, довольно толстое серебряное колечко, украшенное каким-то неопознаваемым сходу узором. Примерно такое же, только золотое, он сам постоянно таскал в ухе. Я как-то не связывал его с морскими традициями, подозревая, что это какая-то египетская фенечка… вытащенная из царской гробницы, например – с Рамсеса сталось бы.

– Спасибо… – растерялся я.

– Рудольф, теперь ты должен выйти за него замуж, – обрадовалась Джо.

– Тебе куплю сережки в порту, – пригрозил Рамсес, – пока Рудольф будет ром искать на предмет проставляться.

Вообще-то, конечно, радовать нас старпом взялся рановато. До экватора оставалось миль с тысячу, а длительных стоянок в ближайшее время не предвиделось, только длительные переходы – мы зашли, правда, в Тайдун за провиантом и водой, но изучение Азии, по-видимому, в ближайшие планы капитана не входило, и он запретил всей команде выходить из порта, сославшись на проблемы с пограничниками. Так что Китай увидеть мне так и не довелось – пока. А оттуда курс наш пролег в Новогвинейское море. Парочка шуток о салагах и страшных Соломоновых островах, само собой, воспоследовала, но тема быстро себя исчерпала.

На самом деле «тысяча морских миль» только звучит страшно. При полных восьми узлах это всего-то пять с небольшим суток пути. Правда, дул муссон, так что шли мы довольно крутым бейдевиндом. Но это еще полбеды, намного хуже было то, что муссон приносил с собой дожди. Вахтенные матросы уныло прятались в штурманской рубке, палуба алела оффшорными непромокаемыми костюмами, количество потребляемого табака резко сократилось, под квартердеком потихоньку появлялись лужи, а во время обеда неосторожный вполне мог словить себе в суп дождевую каплю. Зато в кают-компании устраивались целые чемпионаты по настольным играм, а выспался я, кажется, на месяц вперед.

Так что, выбравшись однажды утром на ют в полной готовности отстоять ближайшие четыре часа под сплошной стеной дождя, я почти не поверил собственным глазам, увидев солнце. По сравнению с предыдущими несколькими днями вахта прошла легко и незаметно, так что к восьми склянкам я расслабился. Тут-то меня и подловили.

– Дай телефон на минуточку, – попросила Джо, минут пятнадцать назад выползшая на палубу. Я удивился слегка, но дал.

В следующее мгновение я оказался в воде. Вынырнул я быстро, но это мне не помогло – какой бы скромной ни казалась скорость в восемь узлов, на такой скорости корабль скрывается из виду за считанные секунды. «Гончей» я уже не увидел.

Очень смешно, черт возьми. Юмористы. Я очень пытался не впасть в панику, и вроде бы даже получалось. Не бросят же они меня? Вода теплая. Волны небольшие. Такому аутотренингу я предавался минуты четыре, а потом рядом взвыла шлюпка. Короче говоря, минут через десять друзья и команда заодно радостно поздравляли меня с пересечением экватора.

– Сволочи, – с достоинством ответил я. – Пожалуюсь вот капитану.

Ребята не хуже меня знали, что я этого не сделаю, поэтому Рамсес торжественно пробил