Сергей Другаль - Мир Приключений 1990 (Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов) Страница 94

— Господи! — облегченно выдохнула та. — А я о чем толкую? С радостью!

— Нет, мне лично…

— Конечно же, тебе, — тихонько засмеялась Крюкова. — Как бы аванс… Я уже приготовила…

Валентина Павловна поспешно встала, достала из письменного стола пачку денег и положила перед Мажаровой:

— Две с половиной тысячи… Устроит?

— Да, да, устроит! — воскликнула девушка, неловко сгребая расползающиеся купюры и не веря в свалившееся с неба избавление. — Я отдам… Честное слово!

— Хорошо, хорошо, — кивала Крюкова. — Потом сочтемся. — И перешла на деловой тон: — Слушайте, Нина. Самое главное — экзамен по математике. Там есть такой профессор Гаврилов… Запомнили?

— Гаврилов, — машинально повторила Мажарова.

— Ну и остальные, естественно… Но основное, повторяю, Гаврилов… Когда Игоря зачислят — еще столько же…

— Я пойду, — встала Нина. — Сергей вот-вот вернется.

— Понимаю, понимаю, — поднялась Валентина Павловна. — Только очень прошу: по возможности со звонком не тянуть. Сами знаете, экзамены на носу…

Проводив Мажарову, Валентина Павловна вернулась в комнату и остановилась возле фотографии с изображением ее супруга на верблюде среди барханов.

— Вот так, Юрий Алексеевич, — сказала довольная Крюкова. — Ты делаешь свое дело, а я — свое. Посмотрим, кто лучше…

— Ниночка, дорогая, — сказал Сергей Николаевич на следующий день за обедом, — пригласите, пожалуйста, завтра ваших самых близких друзей…

— Зачем? — спросила девушка, и у нее взволнованно забилось сердце: неужели наконец-то он решился…

— Если вы согласны, — тоже волнуясь, проговорил Виленский, — мы объявим о нашей помолвке.

От нахлынувших чувств у Мажаровой перехватило горло.

— Ну вот, слава богу, и сладилось! — радостно воскликнула Вольская-Валуа. — Поздравляю, голубки вы мои!

У Полины Семеновны на глазах выступили слезы. Она чмокнула в лоб племянницу, подумала и то же самое проделала с Виленским.

— Сергей Николаевич, поверьте, Ниночка у нас хорошая. Скромница, преданная, а уж хозяйкой будет… Век жить будете да нахваливать.

— Вижу, вижу, уважаемая Полина Семеновна. Я ведь не мальчик, — скромно ответил Сергей Николаевич. — Мне многого не надо: чтобы любила и понимала…

Он взял Нинину руку и надолго прижал к губам.

— Радость-то, радость какая! — не унималась тетя Поля. — Надо сообщить родителям Нины.

— Безусловно, — сказал Сергей Николаевич. — Очень хочу познакомиться с ними.

— Достойные люди, честное слово, — уверяла Вольская-Валуа. — А что приготовим к торжеству? Куропаток или, может, поросеночка под хреном?

— На ваше усмотрение, — ответил жених, доставая из кармана и раскрывая бумажник. — О расходах не беспокойтесь.

— Нет-нет, — запротестовала Мажарова. — Сережа… — Она осеклась, потому что впервые назвала Виленского просто по имени.

— Теперь всегда называй меня так, — попросил Виленский. — В твоих устах мое имя звучит как музыка…

— Сережа, милый, — уже смелее сказала Нина, — такое событие, такое событие… И при чем тут деньги?!

— Ты ставишь меня в неловкое положение, — строго произнес Виленский.

— А ты поставишь меня в еще более неловкое, — твердо проговорила девушка, отобрала бумажник и засунула ему в карман. — В конце концов, ты мой гость. Вот потом, когда…

Виленский вздохнул, недовольный.

— Не надо дуться, хорошо? — весело сказала девушка. — Как говорится, свои люди — сочтемся.

Виленский улыбнулся и, торжественно оглядев женщин, достал из кармана сафьяновую коробочку.

— Ниночка, я хочу завтра в знак нашей помолвки…

Он раскрыл футляр. На черном бархате сверкнуло колечко с зеленоватым граненым камнем.

— Какая прелесть! — вырвалось у Полины Семеновны. — Изумруд?

— Да, — кивнул Виленский, надевая кольцо на палец невесте. — Берег как память. От мамы…

— Сразу видно, старинная работа, — сказала Вольская-Валуа. — Камень карата полтора? — продемонстрировала она свои познания в драгоценностях.

— Три, — поправил ее Сергей Николаевич.

Он не выпускал из своих рук Нинину руку, рассматривая на ее пальце старинное колечко с красными камешками.

— Это тоже неплохо, — поспешила заверить Виленского Полина Семеновна. — Рубины…

— У меня есть бриллиант, — сказал Сергей Николаевич. — Купил в Амстердаме. Правда, не очень дорогой, тысяч двадцать… Но прекрасной огранки… Если ты хочешь, дорогая, я отдам ювелиру, он вставит в это кольцо…

— Что ты, Сережа, такой подарок! — запротестовала было Нина.

— О чем ты говоришь? — покачал головой Виленский, снял с ее руки колечко с рубинами и положил себе в карман. — Ты должна выглядеть как королева… Будешь выглядеть…

Девушка расцвела от счастья. Но, взглянув на часы, заволновалась.

— Опаздываю на работу, — встала она. — Так не хочется идти…

— Я буду ждать и считать минуты, — поцеловал ей руку Сергей Николаевич.

Нина вышла на улицу. Ей казалось, что всё улыбается — прохожие, деревья, дома…

Ей вдруг представились такими ничтожными служба, мелочные заботы и хлопоты, которыми она жила до сих пор.

Увидев очередь на автобус, Нина решила добираться на такси.

По дороге она то и дело поглядывала на подарок жениха. Зеленоватый прозрачный камень переливался всеми своими гранями.

Проезжая мимо салона-магазина для новобрачных, Мажарова проводила глазами витрину, где был выставлен манекен невесты в подвенечном платье и фате.

“Свадебный наряд закажу Фаине Петровне. Самый дорогой!” — решила девушка. И погрузилась в мечты.

И уже не “Волга” с шашечками везла ее по улицам Южноморска, а голубой “мерседес” Сергея (Виленский говорил, что у него собственный “мерседес”.) катил по Калининскому проспекту Москвы. И не на обрыдлую работу она ехала, а на очередной прием в посольстве, где в свете хрустальных люстр общаются почтенные мужчины в смокингах и женщины в дорогих платьях, увешанные драгоценностями. Среди них выделяется блестящая пара — она и Сергей…

— Приехали, — вернул на землю Нину голос шофера такси.

“Ничего, — мысленно говорила себе она, — скоро кончится эта серая жизнь…”

Первым делом она положила в сейф кассы взаимопомощи деньги и с облегчением вздохнула: теперь все в порядке, тревоги и страхи остались позади.

“Как вовремя подвернулась Крюкова!” — подумала девушка.

Недостающую сумму одолжила ей Полина Семеновна. Тетка подгребла все свои сусеки, как выразилась, ради счастья племянницы.