Драго Янчар - Катарина, павлин и иезуит Страница 10
![Драго Янчар - Катарина, павлин и иезуит](https://cdn.worldbooks.info/s20/3/1/0/5/9/0/310590.jpg)
- Категория: Проза / Зарубежная современная проза
- Автор: Драго Янчар
- Год выпуска: -
- ISBN: -
- Издательство: -
- Страниц: 112
- Добавлено: 2019-07-18 15:52:59
Драго Янчар - Катарина, павлин и иезуит краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Драго Янчар - Катарина, павлин и иезуит» бесплатно полную версию:Прозаик, драматург и эссеист Драго Янчар – центральная личность современной словенской литературы, самый переводимый словенский автор. Его книги вышли более чем на двадцати языках. Русскому читателю известны его романы «Галерник» (1982) и «Северное сияние» (1990).Действие романа «Катарина, павлин и иезуит» (2000) разворачивается в период Семилетней войны (1756–1763), в которую было втянуто большинство европейских стран. Главная героиня романа Катарина, устав от бессмысленности и бесперспективности своей жизни, от десятилетнего безответного увлечения блестящим австрийским офицером Виндишем, которому опадала прозвище «павлин», отправляется со словенскими паломниками в Кёльн к Золотой раке с мощами Святых Волхвов. На этом пуги ей суждено встретить бывшего иезуита Симона, ставшего ее подлинной большой любовью. Широта охвата событий, описанных рукой талантливого, зрелого мастера, историческая и психологическая достоверность рассказа, богатство живых деталей прошлого, постановка вечных и вместе с тем необычайно злободневных проблем отличают этот лучший роман писателя.
Драго Янчар - Катарина, павлин и иезуит читать онлайн бесплатно
– Так пусть войдут, – сказал епископ, – чего же мы ждем?
Секретарь открыл двери, и вошел огромный, одетый по-городскому человек, за ним следом в приемную протиснулось несколько крестьян, и наконец внесли на носилках могучую женщину, такую полную, что ее вместе с носилками пришлось в дверях несколько поприжать. Огромный человек снял шляпу и громыхнул так, что задрожали стекла:
Jesus cum Mariasit nobis in via [9]
И протопал через всю комнату, чтобы поцеловать перстень на руке епископа.
– Бог вас услышит, – сказал епископ, – даже если вы будете петь не так громко.
И хотя все это было так оглушительно и назойливо, он подумал: бас, а его нам как раз не хватает в соборе для Те Deum laudamus [10]. Крестьян и женщину великолепие помещения, высоких окон, блестящего пола, картин на стенах, скульптур, величие всей сцены с епископом в белом парике и его секретарем, тоже в парике, заставило пасть на колени. – Прошу вас, – сердито сказал епископ басу, – если хотите стать предводителем паломников, наденьте снова парик на голову, и пусть сударыня встанет. Могучий человек поднялся и несколько растерянно посмотрел на парик, который держал в руках. Он не мог понять, как он там оказался, он не заметил, что вместе со шляпой в знак своего почтения нечаянно стянул с головы и его. – Мое имя Михаэл Кумердей, – сказал он, смутившись, – я из Словенского Градца, торговец, торгую кожами, вином, лошадьми. – Он быстро вернул парик на подобающее ему достойное место. Парик внушает больше уважения на голове, нежели в руках. Поглядывая на свое отражение в стекле за спиной епископа, он пытался понять, правильно ли надел парик. Четверо крестьян с трудом поставили женщину на ноги. – Это Магдалена, – сказал предводитель паломников, – моя жена. – Ладно, ладно, – ответил епископ. – Хорошо иметь при себе заботливую жену в такой долгой дороге, сулящей множество трудностей, я уж не говорю – искушений. А еще лучше иметь всегда твердую веру и молитву. Кое-кто во время паломничества об этом иногда забывает.
– Когда будете петь во славу Божию, – добавил он, – вас будет далеко слышно.
– У меня не очень хороший слух, – пробасил Михаэл, – но зато я очень благочестивый и очень порядочный.
Женщина быстро закивала, крестьяне, жавшиеся у дверей, тоже подтвердили, что Михаэл – очень порядочный человек. – Я знаю эти дела, знаю многое о путешествиях, о ценах на ночлег и питание, о найме телег и лошадей, о больных и здоровых, о честных людях и жулье, знаю обыкновения, обычаи в чужих краях. – Епископ спросил, осознает ли предводитель паломников, староста Михаэл Кумердей, какая на него ложится ответственность? Михаэл загудел, говоря, что осознает, какая это великая честь и огромная ответственность. Разумеется, сопровождающие его господа, – и он указал на жавшихся у дверей крестьян, – подтвердят, что он знает дороги и людей отсюда до севера, до Пруссии и холодного моря. – Магдалена добавила, что Михаэла знают все, в каждом приюте для странников, в каждом трактире, и крестьяне, подтверждая, кивнули. Михаэл начал перечислять трактиры от Любляны через Беляк до Зальцбурга и далее. Епископ поднял руку, для его больной головы в комнате становилось слишком шумно, он пропустил мимо ушей названия многих монастырей и приютов, уловил только, что где-то уже в Ландсхуте, да, именно там, есть корчма «При Святой Крови». – «При святой корове», – сказал стоящий у дверей крестьянин – он не смог удержаться от своего грубого острословия, и все ухмыльнулись. – Крови, – поправил его Михаэл, Heiligenblut,[11] – епископ и это пропустил мимо ушей.
Он сделал знак секретарю, который склонился к нему. Епископ хотел знать, как обстоят дела с духовным попечением этих людей. Секретарь пояснил, что с паломниками пойдет священник Янез Демшар из церкви святого Роха. Это тот самый, подумал епископ, что полагает, будто весенний пост не вовремя. Вероятно, присоединятся еще некоторые штирийские, каринтийские и фриульские священники.
Все теперь напряженно ждали, что скажет епископ. Может быть, он их уже сейчас благословит? Ничего не говоря, он смотрел прямо перед собой и думал, что у него все еще жар и что придется опять лечь в постель. – Хоть бы они ушли, – мелькнуло у него в голове, – пусть себе идут во имя Господне. А он ляжет в постель и будет молиться, чтобы после этого паломничества не было никаких римских комиссий.
– Только смотрите у меня, не уподобляйтесь там, в Баварии или еще где-нибудь, туркам или стае саранчи. – Он сказал, пусть идут во имя Божие, и чтобы не было на них никаких жалоб. Михаэл Кумердей забубнил какую-то песню о Деве Марии, секретарь его прервал, и епископ подумал: действительно, слух у него неважный. – Благословение, – сказал секретарь. Конечно, паломники его получили. Сложив перед собой руки, епископ прочитал короткую молитву, потом поднял руки, чтобы благословить, Магдалена и крестьяне пали на колени, предводитель паломников опять по ошибке снял с головы парик, затем мужчины долго ставили тяжелую Магдалену на ноги.
Епископ стоял у окна, заложив руки за спину. Он опять увидел дождь, не прекращавшийся весь этот сумрачный день. Теперь на мокрой улице грузчики привязывали ремнями к возам пустые бочки. Пустые – на телеги, полные – в подвал, подумал он, а все без меня, прошлогодний сладкий штайерец мне пока не попробовать. Ему пришло в голову, что можно было бы несчастного, шатающегося под окнами Полянеца все-таки принять, если уж он принял этакого старосту паломников, от баса которого рушатся иерихонские стены, да, теперь он мог бы принять Полянеца, ведь тот дал лес на строительство Верхнего Града, мог бы сказать ему доброе слово, мог бы подарить его дочери в дорогу четки. Но у епископа было еще много дел. Он продиктовал письмо в Вену о том, что принял все необходимые меры, чтобы в этом году паломничество прошло без нарушений законов как габсбургских земель, так и других, по которым пройдут его овечки, потом он с трудом дошел до собора и благословил собравшиеся там артиллерийские части, отправляющиеся на войну в Пруссию. Война с Пруссией, расходы, налоги, похороны, убийства, сплошные грехи. Он благословил все войска, обязан был их благословить, ему никогда бы не простили, если бы он этого не сделал, и он это сделал, хотя и в лихорадочном состоянии из-за болезни; вспомнил он того священника, которому не нравится пост, подумал, что сказал бы по поводу благословения армии Янез из церкви святого Роха: а пошла эта война к черту в задницу. Потом он перекрестился бы и покаялся, что так сказал. Еще ему нужно было подписать несколько назначений и распоряжение о перемещениях и, конечно, приходилось также есть и отдыхать, читать требник, и когда он вечером взглянул в окно, там уже не было грузчиков, не было под окном и фигуры в плаще – управляющего имением Виндиша Йожефа Полянеца, хотя епископ и решил принять его, несмотря на поздний час. Теперь ему стало жаль, в конце концов, он хорошо понимал Полянеца: все хотят куда-то в дорогу, кто же тогда останется здесь – только Полянец и епископ? Все меньше порядка и уважения, всюду бахвальство, роскошные одежды, питье кофе, живопись, балы и концерты, а по стране – разбой и разврат, и все куда-то едут – в Триест, в Вену и еще дальше, через моря и континенты, все куда-то спешат – в странствия и на войну; но ведь кто-то должен остаться здесь, обрабатывать поля, пасти овец – что же, все это будут делать лишь Полянец и епископ, если они одни останутся тут? Но что он вообще может изменить? Пусть идут себе с Богом паломники, пусть провалится в тартарары придворная канцелярия, пусть войска шествуют на войну с Пруссией, пусть этот суеверный народ живет со своими россказнями о вурдалаках и свиньях, бегущих в воду, сам он отправится в Верхний Град, будет там читать и гулять, беседуя с деревьями и небесами. Я не должен так думать, – мелькнуло у него в голове, – это дурные мысли, они возникли от усталости. – Но что поделать, – сказал вслух епископ Люблянский, пусть бы лучше эта армия, которую он благословил, осталась здесь, пусть бы парни и мужики работали на полях, взмахивали мотыгами, а не разбивали кому-то головы, пусть бы таскали бочки в подвалы, это хорошая работа и более полезная, чем выволакивать из грязи пушки. А паломники пусть себе идут, пусть идет и Катарина Полянец, если ей так велит сердце, пусть идут в Кельморайн, который всего лишь остановка на пути к Небесному Иерусалиму, куда все мы держим свой путь.
С такими мыслями епископ Люблянский лег под деревянный балдахин с краснолицыми, пышущими здоровьем ангелами. Он хотел было позвать секретаря, чтобы тот принес ему кофе, потому что собирался еще почитать, но зная, что неловкий секретарь обязательно обольет его этим кофе, предпочел чай. Правда, чай он тоже непременно прольет, но это так не испортит белье. Взглянув на деревянный потолок над своей кроватью, он опять увидел этих ярко раскрашенных ангелов, но прежде чем позвать неуклюжего секретаря, чтобы тот принес ему чай, глубоко окунулся в небеса на балдахине со всеми этими ангелочками и золотыми трубами, подумав, какими на самом деле белыми должны быть ангелы – сверкающе белыми, как это сказано у Луки, у Марка и Иоанна, белыми, как бел и чист разум Божией истины, как и его собственная оригинальная теологическая мысль, ведь когда-нибудь будут цитировать: как сказано у епископа Люблянского… от этой мысли у него стало тепло на сердце, и барочные ангелочки на балдахине больше не казались ему такими противными – пухлыми и краснолицыми, а наоборот, сделались белыми, каким должно быть и небо – белое-белое… далее он ни к чему уже не пришел в своих размышлениях, потому что уснул. Но вскоре начал беспокойно ворочаться на постели, ему снилось, что вокруг всей этой белизны и чистоты ходит секретарь с кружкой черного кофе в руках, и эта черная жидкость опасно плещется и колышется.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.