Никола Скотт - Секрет моей матери Страница 14

Тут можно читать бесплатно Никола Скотт - Секрет моей матери. Жанр: Проза / Зарубежная современная проза, год -. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте «WorldBooks (МирКниг)» или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Никола Скотт - Секрет моей матери

Никола Скотт - Секрет моей матери краткое содержание

Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Никола Скотт - Секрет моей матери» бесплатно полную версию:
Одно прекрасное лето способно навсегда изменить судьбу женщины…Эдди, дочь Элизабет, спустя годы узнает о том, что у нее есть сестра-близнец. Фиби неожиданно появляется в ее доме и без предупреждения врывается в ее жизнь. Что скрывала их мать? Почему сестер разделили? Душераздирающие записи Элизабет рассказывают про чудесное лето в Сассексе и события, имевшие трагические последствия, о которых теперь суждено узнать ее детям.

Никола Скотт - Секрет моей матери читать онлайн бесплатно

Никола Скотт - Секрет моей матери - читать книгу онлайн бесплатно, автор Никола Скотт

Отец ждал нас возле дома и чувствовал себя ужасно неловко; это было заметно по тому, как он складывал руки, как поправлял манжеты, не зная, как держать себя с многочисленными членами семьи Шоу. Он был не таким, как мама, которая ходила в школу с девочками из богатых семей и знала бы, что сказать и сделать, как улыбаться, как себя держать. Мама была знакома с хозяевами этого дома еще со школьной скамьи, знала их детей, Гарри и Беатрис, которые приезжали сюда на лето, и именно мама позаботилась о том, чтобы я смогла сюда приехать.

Отец был напряжен, взъерошен; долгая дорога его утомила. Он недовольно покосился на меня, когда я вручила поводья сопровождавшему нас мужчине. Джанет Шоу выбежала из дома нам навстречу, ведя за собой целую толпу, смеющуюся и галдящую на все лады. Подошел какой-то мужчина, забрал мой чемодан, подошла какая-то девушка, чтобы со мной поздороваться. Меня окружили. Все жали мне руку, кивали и улыбались, а когда поняли, что мой отец хочет уехать прямо сейчас и не останется на чай – что, как мне показалось, было довольно невежливо, – кто-то тут же побежал обратно к воротам, чтобы открыть их и выпустить его.

Когда я увидела, как отец направляется к машине, у меня снова появились эти ощущения – похожее на оболочку оцепенение и глубокая, жгучая тоска по дому; и, как бы это ни было странно, только в этот момент я поняла, что не хочу, чтобы отец уходил, ведь он был последней ниточкой, связывавшей меня с домом, с мамой. Мысль о том, что она лежит в постели и ждет, когда он вечером наконец вернется домой и расскажет, как отвез меня в это залитое солнцем место, обо всех этих веселых и шумных людях, показалась мне невыносимой. Я попятилась, хотя и знала, что это невежливо, бросилась к отцу и взяла его за руку. Он еще сильнее нахмурился, потому что не любил, когда девушки так вели себя в обществе. Я редко спорила с ним, однако в тот вечер вела себя иначе. Я заставила отца пообещать, что он позвонит мне, если у нас дома что-то изменится. Если что-то изменится, я хотела бы приехать. Я произнесла эти слова очень медленно и, возможно, слишком громко. Ко мне подошла Джанет Шоу, и я увидела, что она хмурится. Однако я снова посмотрела в глаза отцу, чтобы убедиться: он понимает, что я имею в виду. Он должен понять, что я хочу приехать домой, чтобы попрощаться с мамой. Должен.

Потом отец уехал, и я наблюдала за тем, как его машина удаляется. Джанет тем временем отправила всех обратно в помещение. На улице остались только я и она. Мы махали руками вслед автомобилю, пока он не скрылся за поворотом. А затем Джанет повела меня в дом. Она обнимала меня за плечи, и мне это было неприятно, ведь я ее почти не знала. Я обрадовалась, когда ей пришлось открыть дверь и впустить меня в дом. Ко мне подбежала какая-то девушка, чтобы провести в отведенную мне комнату, но Джанет махнула на нее рукой и повела меня туда сама. Она с неохотой оставляла меня, постоянно спрашивала, все ли в порядке, и просила сказать, если мне что-нибудь понадобится, что угодно, в любое время дня и ночи. Я кивала, как будто так и намерена поступить, хотя, конечно же, не собиралась будить ее среди ночи, из-за того что моя мать дома совсем одна.

Я испытала огромное облегчение, когда Джанет наконец закрыла дверь. Это тоже было для меня непривычно – дома я должна была обязательно оставлять дверь открытой, всегда. Я дождалась, пока станет тихо, а затем выглянула за дверь, проверяя, не стоит ли Джанет на пороге. Но там никого не было.

Хартленд, 24 июля 1958 года

На какое-то время я перестала вести дневник, поскольку, с одной стороны, была не уверена, что могу это делать. Когда Джанет оставила меня в комнате одну, я спрятала дневник между матрасом и стеной. Этот тайник был гораздо хуже, чем тот, что был у меня дома, под ковриком, но я решила, что на первое время сойдет и так. Мой отец не любит, когда люди скрытничают, не любит дневников, считая их капризом, поэтому я всегда прятала дневник как следует и делала записи только тогда, когда отца не было дома или он был у мамы в комнате. На всякий случай я насыпала на пол у двери немного песка, чтобы знать о его приближении.

Однако теперь, проведя в Хартленде несколько дней, я почти уверена, что мне не понадобится ни песок, ни тайники, и это хорошо, потому что я должна писать постоянно, чтобы зафиксировать все то, что происходит вокруг меня, и затем, через несколько недель, рассказать об этом маме. Тут все постоянно куда-то спешат, чем-то заняты (как правило, чем-нибудь интересным), и никто не интересуется, чем заняты другие. Точно так же никому нет дела до того, как провожу время я; и, конечно же, никто не предполагает, что я занимаюсь чем-то недозволенным. Впрочем, меня постоянно спрашивают, все ли у меня в порядке, не голодна ли я, не хочу ли пить, не устала ли, хорошо ли спала. Я всякий раз вздрагиваю, потому что все тут же умолкают, чтобы выслушать мой ответ, и наперебой стараются убедиться в том, что я поела, попила, что я весела и хорошо отдохнула. Возможно, мне стоит попытаться влиться в здешнее общество; возможно, мне нужно постараться выглядеть счастливой и энергичной, чтобы окружающие перестали интересоваться моим самочувствием.

Дом трещит от большого количества людей. Я сижу в комнате на втором этаже. Хозяева постоянно извиняются за размер и расположение моей спальни, в которой, судя по всему, раньше жили слуги, и когда я отвечаю, что обстановка кажется мне очень милой и уютной – кровать с медным каркасом, простая деревянная мебель, – что мне нравится вечернее небо, яркость медового камня и деревья за окном, кивают с некоторым сомнением. Я не рассказываю им, что находиться здесь, в этой светлой комнате за закрытой дверью, – роскошь, в которую я никак не могу поверить; что лежать утром в теплой постели, делать записи в дневнике и прислушиваться к тому, как пробуждаются жизнерадостные обитатели этого дома – это так непривычно, чудесно и не похоже на мою прежнюю жизнь. Я заметила, что в начале дня здесь особенный запах: благоухание лиственных деревьев, подросших за ночь, роса на лужайке для крикета, дым из труб, а еще – чудесный аромат кофе, бекона и жареного хлеба. Мне хочется собрать букет этих запахов в специальные бутылочки и отправить их по почте домой, маме, чтобы поделиться с ней началом дня, похожим на цветочный бутон, тугой, но уже готовый раскрыться, взорваться обещаниями и радостной суетой. Здесь совсем не так, как в Лимпсфилде, где мама смотрит на свой красивый сад, за которым больше не может ухаживать, и слушает новости о мире, частью которого больше не является.

Но я не должна долго об этом думать, мама строго-настрого запретила мне это. Вчера от нее пришло чудесное письмо. Она написала, что слушает радио и думает обо мне всякий раз, когда передают «Дневник миссис Дейл». Что Дора принесла много цветов, что приходила соседка и читала ей вслух. Я пытаюсь представить себе, как миссис Пеккитт или миссис Смит поднимаются по лестнице, проходят по коридору в мамину комнату, вытирая руки о домашний халат, приветствуют ее улыбками на пышущих здоровьем лицах, и, хотя не вижу этого, рада, что мама не одна. Она не хочет, чтобы я о ней думала, так она мне сказала, и я записываю все это просто для того, чтобы не забыть, записываю, чтобы рассказать ей, когда мы встретимся снова.

Конечно же, здесь происходит много такого, чем можно заполнить дневник, о чем можно писать каждый час, и я пишу, пишу и пишу – потому что могу и хочу это делать и потому что окружающим безразлично, чем я занята.

Я еще не видела, чтобы в доме собиралось столько людей. В Лимпсфилде к нам приходит Дора, которая готовит, стирает и убирает, и Бриджит, когда нам нужна дополнительная помощь. В доме моих родителей три спальни, передняя, гостиная и кухня. Конечно, у нас больше комнат, чем у большинства наших соседей, но это ничто, просто ничто по сравнению с этим зданием, а ведь это всего лишь удобный загородный дом средних размеров. Простое фамильное гнездо, как сказала Джанет, и на ее лице промелькнула улыбка, а потом она стала рассказывать о своей лондонской квартире, которая, по ее словам, довольно большая и удобная. Я улыбнулась и ушла, но, конечно же, понимала, что нет ничего обыкновенного в Хартленде или в «довольно большой» лондонской квартире, в каком бы районе она ни находилась. Должно быть, Шоу вообще не представляют себе, в каких условиях живут некоторые семьи. Жизненное пространство большинства людей весьма ограничено. Взять хотя бы Лондон. Там до сих пор не отстроили некоторые кварталы после «блица»[12], и люди ютятся в жутких лачугах по десять человек в одном помещении. Те, кому повезло, переехали в другие города, где панельные дома растут, как грибы после дождя. У меня в Лондоне нет знакомых, которые жили бы в доме, таком же большом и светлом, как этот, и таком же красивом. Тут все именно так, как рассказывала мама: здание окружают зеленые холмы, спускающиеся к побережью, большая красивая терраса, выходящая в сад, и маленькие леса и рощицы. На карте, висящей в кабинете Эйбла Шоу, видно, как близко к морю находится Хартленд, – настолько близко, что иногда в воздухе можно почувствовать его запах, свежий, резкий, солоноватый. Когда мне удается уловить этот соленый бриз, я не могу им насытиться и всегда прихожу в отчаяние при мысли о том, что мама могла бы приехать сюда вместе со мной. Свежий морской воздух был бы очень полезен для ее измученных легких.

Перейти на страницу:
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии / Отзывы
    Ничего не найдено.